— Фу, еле уговорил его, — протянул Чибис, утирая пот со лба. — Упёрся и всё ты тут! Втемяшил себе в голову, что мы опять на санках собрались кататься. Кое-как ему объяснил, что санки мы в лесу потеряли, иначе никак не шёл.
Увидев в руках у Туриста очередной лоток с рыбой, Поршень округлил глаза и попятился.
— Да стой, ты, твою мать! — заорал на него Чибис. — Тпру! Это не санки тебе Турист несёт, это ящик такой специальный для рыбы. Ты их нам будешь сверху в подвал подавать. Понял, балда? Здесь будешь, около дома, никуда идти не надо! Понял, нет?
Поршень с облегчением закивал головой.
— Ну давай, взялись, — предложил Турист. — Раньше сядешь — раньше выйдешь. Нечего до ночи рассусоливать! Ты, Быня, потом с нами в подвал пойдёшь, принимать, а все больные сверху пусть подают…
— Погоди, — спохватился вдруг Чибис. — Забыл совсем! Трофима только что видел, он сказал, чтоб Фёдор Юрьевич с нами не возился с рыбой, а к нему прямо сейчас поднялся. У него, говорит, какое-то другое задание для него есть.
— Оба-на, — бросил лоток на землю Турист. — С этого и начинать надо было, а не с того, как ты Поршня уговаривал. Иди, Быня, — обратился он к Фёдору. — Похоже, Захар Игнатьевич тебя на какое-то серьёзное дело приметил. Давай, удачи!
— Я если быстро поговорю, то ещё спущусь, помогу вам, — пообещал Сивцов, которому очень хотелось посмотреть на настоящие якутские алмазы. Естественно, с целью утереть нос всезнающему Ефиму Бабурину.
— Ты что, — возмутился Турист. — Даже не думай. Трофим наверняка по серьёзному делу тебя приглашает, там спешка ни к чему. Разговаривай спокойно, не ёрзай, мы тут и без тебя управимся. Давай, давай, иди. Рукавицы снять не забудь, вон Поршню их лучше отдай.
Отдав рукавицы с перчатками покорному Поршню, Фёдор пошёл в дом.
Поднимаясь на крыльцо, Сивцов механически понюхал испачканный рукав полушубка.
Рукав пах рыбой.
Это был запах денег.
Очень больших денег.
«Ну, я вам!» — непонятно кому мысленно погрозил Фёдор и взошёл на крыльцо.
— Пятый, пятый, это третий. Приём.
— Третий слушает.
— «Груз» прибыл, как поняли меня, «груз» прибыл. Время — пятнадцать сорок четыре. Приём.
— Понял тебя, третий. «Груз» прибыл, пятнадцать сорок четыре. Чем они сейчас занимаются? Приём.
— Разгружают. В остальном, как обычно. Ничего нового. Приём.
— Понял, продолжайте наблюдение, до связи.
— Вас понял. Конец связи.
Трофим казался действительно каким-то уставшим и осунувшимся, будто всю ночь не спал. Он сидел в мягком кресле, в халате и тапочках, что должно было показать осведомлённому человеку ту высокую степень доверия, которая оказывалась в данный момент посетителю. Фёдор, однако, к людям осведомлённым не относился.
— Здравствуйте, — сказал он, замирая на пороге комнаты. — Мне зайти попозже?
— Почему? — не понял Трофим. — Проходи, садись.
— Но вы же только что из душа, — заметил Сивцов, присаживаясь в свободное кресло. — Вон, даже переодеться не успели. Или вы в баню ходили?
— Нет, не ходил, — признался несколько обескураженный хозяин. — Просто лень было в костюм влазить, да и жарко в нём. Ты как, не против?
— По мне, так сидите хоть в женских колготках, — разрешил Фёдор. — Я вообще однажды на работу собрался, полпути уже прошёл, потом смотрю — опа! — я же в тапочках иду! Пришлось возвращаться домой, переобуваться. Причём заметил я это только потому, что на меня милиционер возле метро как-то странно посмотрел. Хорошо, что не зима ещё была, а осень. А то бы точно забрали для разбирательства.
Трофим, не выдержав, хихикнул. Он живо представил себе фээсбэшника, наверняка при оружии, идущего на работу в тапочках. Как его задерживает милиция, а он предъявляет своё удостоверение и на ходу «лепит» им какую-нибудь байку об особо важном задании, непременно требующем наличие тапочек на ногах. Сивцов тем временем заканчивал свою мысль:
— Так что мне всё равно, в чём вы дома ходите. Главное, на улицу так не выйти, по забывчивости, например.
«Давай, давай, юродствуй! — злорадно подумал Захар Игнатьевич. — Не знаешь ещё, что наши с тобой роли уже давно поменялись. Во-первых, теперь мы знаем, кто ты есть на самом деле, значит жертва уже ты, а не я. А во-вторых, тебя же, наверное, учили в своё время, что разведчики частенько гибнут во время особо опасных заданий. На благо Родины, так сказать, хе-хе. Вот и будь любезен соответствовать этому светлому образу непримиримого борца со злом».
— Я ведь тебя зачем позвал, Федя, — сказал он вслух, беря со стола яблоко. — У меня есть для тебя одно очень лестное предложение.
— Какое? — заинтересовался Сивцов.
— Как ты отнесёшься к тому, если я назначу тебя старшим над всеми моими людьми, находящимися здесь? Комнату такую же, как эта, выделю, деньжат подкину, а?
— Не знаю, мне без разницы, — сказал Фёдор. — Та комната тоже ничего.