Она шепнула: «Да», не успев даже подумать, точно он силой вырвал у нее это слово и она произнесла его, сама того не желая. Но как только она его произнесла, в душе ее наступило внезапное успокоение, голова перестала кружиться и даже чувство опьянения как будто прошло. Она пообещала выйти за него замуж, хотя вовсе не собиралась давать такое обещание. Она сама не понимала, как это случилось, но в общем-то не жалела о случившемся. Теперь ей казалось даже вполне естественно, что она сказала «да», – точно вмешалась некая божественная сила и некая могучая рука уладила все ее дела, разрешила все ее проблемы.
Ретт быстро перевел дух, услышав ее «да», и нагнулся над ней, словно хотел еще раз поцеловать; она закрыла глаза, откинула голову. Но он отстранился от нее, и она почувствовала легкое разочарование. Странное это было ощущение, когда он так ее целовал – странное и волнующее.
Какое-то время Ретт сидел неподвижно – ее голова покоилась у него на плече, и она почувствовала, как, словно подчиняясь внутреннему усилию, дрожь в его руках стала проходить. Потом он слегка отодвинулся и посмотрел на нее сверху вниз. Она открыла глаза и увидела, что пугавший ее пламень в его лице погас. Но встретиться с ним взглядом она почему-то не могла и в нарастающем смятении опустила глаза.
– Вы сказали это осознанно? – спросил он очень спокойно. – Вы не хотите взять свое слово назад?
– Нет.
– Вы так сказали не потому, что я… как же это говорят?.. «выбил у вас почву из-под ног» моей… м-м… моим пылом?
Она не могла ответить, ибо не знала, что сказать, и не могла встретиться с ним взглядом. Он взял ее за подбородок и приподнял ей голову.
– Я говорил вам как-то, что могу снести от вас что угодно, кроме лжи, и сейчас я хочу знать правду. Так почему вы сказали «да»?
Слова по-прежнему», не шли у нее с языка, но самообладание начинало возвращаться – она продолжала смотреть вниз, лишь уголки губ чуть приподнялись в улыбке.
– Посмотрите на меня. Из-за моих денег?
– Как можно говорить такое, Ретт! Что за вопрос!
– Посмотрите на меня и не увиливайте. Я не Чарлз, и не Фрэнк, и не какой-нибудь лоботряс из ваших краев, которого можно обмануть хлопаньем ресниц. Так из-за моих денег?
– Ну… частично – да.
– Частично?
Казалось, это его не раздосадовало. Он быстро перевел дух и усилием воли погасил желание, засветившееся было в его глазах, когда она это произнесла, – желание, которое так смутило ее.
– Видите ли, – беспомощно проговорила она, – деньги – они ведь никогда не лишние, вы это знаете, Ретт, а бог свидетель, Фрэнк оставил мне не так уж много. Ну и потом… вы же знаете, Ретт, мы понимаем друг друга. И вы единственный из всех знакомых мне мужчин, кто способен услышать правду от женщины, а ведь приятно иметь мужа, который не считает тебя полной идиоткой и не хочет, чтобы ты ему врала… и кроме того… ну, словом, вы мне нравитесь.
– Нравлюсь?
– Видите ли, – капризным тоном заявила она, – если бы я сказала, что влюблена в вас по уши, то соврала бы, а главное, вы бы знали, что я вру.
– Мне порой кажется, вы слишком далеко заходите в своем стремлении говорить правду, моя кошечка. Не кажется ли вам, что в данную минуту лучше было бы сказать: «Я люблю вас, Ретт», даже если это ложь и даже если вы вовсе этого не чувствуете?
Куда он клонит, подумала она, все больше и больше запутываясь. Вид у него был такой странный – он был взволнован, раздосадован и в то же время явно подтрунивал над ней. Он выпустил ее из объятий и глубоко засунул обе руки в карманы брюк – она заметила, что они были сжаты в кулаки.
«Даже если я потеряю на этом мужа, – все равно буду говорить правду», – мрачно подумала она, чувствуя, как закипает у нее кровь, что случалось всегда, когда он изводил ее.
– Ретт, это было бы ложью, да и вообще зачем нам нужны все эти глупости? Как я вам и сказала, вы мне нравитесь. Вы прекрасно понимаете, что это значит. Вы как-то сказали мне, что не любите меня, но у нас с вами много общего. Мы с вами оба изрядные мошенники, сказали вы тогда…
– О боже! – прошептал он, отворачиваясь от нее. – Чтобы так попасться в собственную ловушку!
– Что вы сказали?
– Ничего. – Он посмотрел на нее и рассмеялся, но это был неприятный смех. – Так назначайте день, моя дорогая. – Он снова рассмеялся, нагнулся и поцеловал ее руки.
Ей сразу стало легче оттого, что настроение его изменилось и к нему вроде бы вернулся благодушно-шутливый тон, а потому улыбнулась и она. Он поиграл ее рукой и с усмешкой посмотрел на нее.
– Вам никогда не приходилось читать в романах о том, как поначалу безразличная – жена влюбляется в собственного мужа?
– Вы же знаете, Ретт, что я не читаю романов, – сказала она и, подлаживаясь под его тон, добавила: – А кроме того, в свое время вы говорили, что когда муж и жена любят друг друга, – это очень дурной тон.
– Похоже, я в свое время наговорил вам черт знает сколько всяких глупостей, – неожиданно резко произнес он и поднялся.
– Не чертыхайтесь.
