Скарлетт видела смутные очертания остановившейся перед домом коляски. Оттуда появились две темные фигуры. Кто-то еще приехал с отцом. Темные фигуры постояли у калитки, звякнула щеколда, и Скарлетт отчетливо услышала голос отца:
— А сейчас я исполню тебе «Плач по Роберту Эммету». Эту песню ты должен знать, приятель. Я научу тебя ее петь.
— Буду очень рад, — с легким смешком отвечал его спутник, — Только не сейчас, мистер О’Хара.
«Боже милостивый, опять этот несносный человек, этот Батлер!» — с раздражением подумала Скарлетт, узнав глуховатый голос и манерную медлительную речь. И тут же обрадовалась: ну, по крайней мере, они хоть не перестреляли друг друга. Даже, как видно, неплохо поладили, раз заявились сюда вдвоем, да еще в таком виде.
— Я буду петь сейчас, и ты будешь меня слушать, или я застрелю тебя, потому что ты оранжист.
— Не оранжист — чарльстонец.
— Чем это лучше? Хуже даже. У меня в Чарльстоне две свояченицы, так уж я-то знаю.
«Он, кажется, хочет оповестить об этом всех соседей?» — в испуге подумала Скарлетт и потянулась за пеньюаром. Но что, собственно, может она сделать? Не бежать же вниз в такой час, чтобы увести отца с улицы?
А Джералд без лишних слов закинул голову и, прислонившись к калитке, начал выводить могучим басом «Плач». Скарлетт слушала, облокотившись о подоконник и улыбаясь против воли. Такая красивая песня, одна из ее любимых. Жаль, что отец немного фальшивит. Она тихонечко подхватила печальную мелодию:
Песня лилась, и Скарлетт услышала какое-то движение в комнатах тетушки Питтипэт и Мелани. Эти бедняги, конечно, будут очень расстроены. Они ведь не привыкли к обществу таких жизнелюбивых ирландцев. Пение оборвалось, и две темные фигуры слились в одну, прошагали по дорожке и поднялись на крыльцо. Послышался осторожный стук в дверь.
«Надо, пожалуй, спуститься вниз, — подумала Скарлетт. — В конце концов, это же мой отец, а тетя Питти умрет, но не выйдет ночью на лестницу», К тому же ей никак не хотелось, чтобы слуги увидели ее отца в таком состоянии. Джералд, пожалуй, еще начнет буянить, если Питер вздумает укладывать его в постель. Кроме Порка, никто не умеет с ним справляться.
Она покрепче запахнула пеньюар, зажгла свечу, стоявшую на столике возле кровати, и стала спускаться по темной лестнице в холл. Поставив свечу на подзеркальник, она отомкнула дверь и в колеблющемся свете различила Ретта Батлера. Безупречно подтянутый — ни одна оборочка на манишке не смята — он поддерживал маленького, коренастого Джералда. Как видно, «Плач» был лебединой песней Джералда, потому что теперь он уже без стеснения повис на руке своего спутника. Длинные жесткие седые волосы были взлохмачены, галстук переехал набок, грудь сорочки залита вином.
— Насколько я понимаю, это ваш папаша? — Глаза Ретта лукаво блестели на смуглом лице, и их взгляд, казалось, проникал сквозь ее дезабилье.
— Проводите его в дом, — коротко сказала Скарлетт, смущенная своим неприбранным видом и злясь на. Джералда за то, что он поставил ее в смешное положение перед этим человеком.
Ретт Батлер подтолкнул Джералда вперед.
— Прикажете помочь ему подняться по лестнице? Вам самой не справится. Он довольно тяжел.
Испуганная столь наглым предложением, она на миг лишилась дара речи. Что подумают Мелани и тетушки Питти, затаившиеся у себя в спальнях, если услышат, что капитан Батлер поднимается ночью в верхние комнаты?
— О, матерь божья, нет, конечно! Проводите его сюда, в гостиную, на этот канапе.
— На этот?.. Как вы сказали?
— Я буду вам крайне признательна, если вы придержите ваш язык. Вот сюда. Теперь положите его.
— Прикажете снять с него сапоги?
— Не надо. Он частенько в них спит.
Она готова была откусить себе язык — надо же так проговориться! Ретт Батлер негромко рассмеялся, укладывая ноги Джералда на небольшую кушетку.
— Теперь, пожалуйста, уходите.
Он вышел в полутемный холл, поднял свою шляпу, которую, входя, бросил на пороге.
— Надеюсь увидеться с вами в воскресенье за обедом, — сказал он и удалился, бесшумно притворив за собой дверь.
Скарлетт поднялась в половине шестого — пока слуги не пришли накрывать на стол к завтраку — и тихонько спустилась в безмолвные комнаты нижнею этажа. Джералд проснулся. Он сидел на диване, сжимая свою круглую голову руками. Казалось, он пытается раздавить ее между ладонями, как орех. Он украдкой покосился на дочь, когда она вошла. Но малейшее движение глазами доставляло ему такую боль, что он застонал.
— С добрым утречком!
— Как вы себя ведете, па, — сердитым шепотом заговорила Скарлетт. — Явились домой за полночь и перебудили всех соседей своим пением!
— Разве я пел?
— Пели! Орали «Плач» на весь квартал — Ничего не помню.
— Зато соседи будут помнить это до своего смертного часа — так же, как тетя Питтипэт и Мелани.
— Мать пресвятая богородица! — простонал Джералд, проходя сухим языком по запекшимся губам, — Мы играли, а что было потом, когда кончили, — хоть убей не помню.
— Играли?
