Наделенная от природы живым, но неспособным к анализу умом, она все же подсознательно чувствовала, что взбалмошные, как дикие кошки, и своевольные, как необъезженные кобылицы, девочки Тарлтон отличаются вместе с тем какой-то необычайной цельностью. И отец и мать их были уроженцами Джорджии, Северной Джорджии, прямыми потомками пионеров этого края. Это придавало им уверенность в себе и устойчивость их образу жизни. Они инстинктивно, но так же отчетливо, как Уилксы, знали, к чему стремятся, только стремления их были направлены совсем на другое. Их никогда не раздирали противоречия, так часто терзавшие Скарлетт, в жилах которой кровь сдержанной, утонченной аристократки восточного побережья Атлантики смешалась с кровью жизнелюбивого, смышленого ирландского земледельца. Скарлетт, преклонявшейся перед матерью и обожествлявшей ее, хотелось порой растрепать ей прическу и какой-нибудь дерзостью вывести ее из себя. И вместе с тем она понимала, что одно несовместимо с другим. Двойственность ее проявлялась также и в том, что ей хотелось казаться своим поклонникам хорошо воспитанной, утонченной молодой леди и в то же время – этаким задорным бесенком, который не прочь позволить поцеловать себя разок-другой.
– А где же Эллин? – спросила миссис Тарлтон.
– Ей надо уволить нашего управляющего, и она осталась дома, чтобы принять у него отчет. А где сам и мальчики?
– Они уже давно ускакали в Двенадцать Дубов – дегустировать пунш, достаточно ли он, видите ли, крепок. Можно подумать, что до завтрашнего утра у них не хватит на это времени. Придется попросить Джона Уилкса, чтобы он пристроил их куда-нибудь на ночь, хоть в конюшню. Пять пьяных мужчин в доме – это, знаете ли, тяжеловато для меня. С тремя я еще могу управиться, но уж…
Джералд поспешил переменить предмет разговора. Он чувствовал, как дочки хихикают у него за спиной, вспоминая, в каком состоянии возвратился домой их отец от Уилксов с последнего пикника прошлой осенью.
– А почему вы сегодня не в седле, миссис Тарлтон? Я вас как-то не привык видеть без вашей Нелли. Вы же настоящая Бавкирия.
– Валькирия вы, может быть, хотели сказать, мой дорогой неуч, – воскликнула миссис Тарлтон, ловко подражая его ирландскому говору. – Так как на Бавкиду-то я уж никак не похожа, разумеется. Это была не женщина, а цветочек.
– Ну, Валькирия так Валькирия, какая разница, – ничуть не смутившись своей ошибки, отвечал Джералд. – Я хочу сказать, что когда вы на охоте и гоните собак, так любой мужчина позавидует вашей посадке и вашему голосу.
– Ну, что, мама, получила? – сказала Хэтти. – Сколько раз я тебе говорила, что ты дерешь глотку, как команч, стоит тебе завидеть лисицу.
– Да ты визжишь еще громче, когда няня моет тебе уши, – не осталась в долгу миссис Тарлтон. – А ведь тебе шестнадцать стукнуло! Ну, а не в седле я потому, что Нелли сегодня утром, ожеребилась.
– Вот как! – с неподдельным интересом воскликнул Джералд – страстный, как все ирландцы, лошадник, и у него заблестели глаза, а Скарлетт снова была шокирована, невольно сравнив миссис Тарлтон со своей матерью. Ведь для Эллин кобылы никогда не жеребятся, а коровы не телятся, да, в сущности, и куры едва ли несут яйца. Эллин полностью игнорировала эти факты жизни. Ну, а миссис Тарлтон вовсе не свойственна была такая стыдливость.
– И кто у нее – кобылка?
– Нет, чудесный жеребеночек, ноги в два ярда длиной. Непременно приезжайте поглядеть на него, мистер О’Хара. Это настоящий племенной тарлтоновский жеребец. Рыжий, совсем как кудри у нашей Хэтти.
– Да он и вообще вылитая Хэтти, – сказала Камилла и тут же с визгом исчезла в каскаде юбок, панталон и слетевших на сторону шляп, так как Хэтти, удлиненным овалом лица и впрямь напоминавшая лошадку, бросилась на нее, пытаясь ущипнуть.
– Мои девочки так расшалились с утра, что их просто не унять, – сказала миссис Тарлтон. – Это известие о помолвке Эшли с его кузиночкой из Атланты почему-то привело их в телячий восторг. Как, кстати, ее зовут? Мелани? Славная крошка, но, хоть убей, не могу запомнить ни имени ее, ни лица. Наша кухарка замужем за их дворецким, и он вчера сообщил ей, что помолвка будет оглашена сегодня вечером, ну, а кухарка утром сказала об этом нам. Девчонок это страшно разволновало, хотя совершенно непонятно – почему. Всем давным-давно было известно, что Эшли женится на ней, если, конечно, не выберет себе в жены какую-нибудь другую из своих кузин, дочек Бэрра из Мейкона. А Милочка Уилкс выйдет замуж за брата Мелани – Чарльза. Объясните мне, мистер О’Хара, что им мешает жениться на ком-нибудь, кроме своих родственников? Потому как…
