Во всяком случае, так оно выглядело в глазах Фрэнка и тех консервативных кругов, в которых он вращался. Новая система подряжать на работу каторжников возникла вследствие того, что штат очень обеднел после войны. Не будучи в состоянии содержать каторжников, штат отдавал их внаем тем, кому требовались большие команды рабочих для строительства железных дорог, добычи скипидара и обработки древесины. И хотя Фрэнк и его тихие, богобоязненные друзья понимали необходимость этой системы, они все равно порицали ее. Многие из них отнюдь не были сторонниками рабства, но считали, что это нововведение куда хуже.
А Скарлетт хочет подряжать каторжников! Фрэнк знал, что, если она это сделает, он больше не сможет смотреть людям в глаза. Это было куда хуже, чем владеть и самой управлять лесопилками, — вообще хуже всего, что она до сих пор придумывала. Возражая ей, он мысленно всегда задавал себе вопрос: «Что скажут люди?» Но сейчас — сейчас речь шла о более важном, чем боязнь осуждения со стороны общества. Ведь это же все равно как покупать чужое тело, все равно как покупать проституток, — грех, который ляжет на его душу, если он позволит Скарлетт совершить такое.
Убежденный в порочности этой затеи, Фрэнк набрался мужества и в столь сильных выражениях запретил Скарлетт подряжать каторжников, что она от неожиданности примолкла. А затем, чтобы утихомирить его, покорно заметила, что это были лишь размышления вслух. Просто ей так досаждают Хью и эти вольные негры, что она вспылила. Сама же продолжала об этом думать и даже мечтать. Каторжники могли бы решить одну из самых тяжелых для нее проблем, но если Фрэнк так к этому относится…
Она вздохнула. Если бы хоть одна из лесопилок приносила доход, она бы еще как-то выдержала. Но у Эшли дела шли ненамного лучше, чем у Хью.
Сначала Скарлетт была поражена и огорчена тем, что Эшли не сумел сразу так взяться за дело, чтобы лесопилка приносила в два раза больше дохода, чем у нее в руках. Ведь он такой умный, и он прочел столько книг — почему же он не может преуспеть и заработать кучу денег. А дела у него шли не успешнее, чем у Хью. Он был столь же неопытен, совершал такие же ошибки, так же не умел по-деловому смотреть на вещи и был так же совестлив, как и Хью.
Любовь Скарлетт быстро нашла для Эшли оправдания, и она оценивала двух своих управляющих по-разному. Хью просто безнадежно глуп, тогда как Эшли — всего лишь новичок в деле. И однако же непрошеная мысль подсказывала, что Эшли не может быстро сделать в уме подсчет и назначить нужную цену, а она — может. Она порой даже сомневалась, научится ли он когда-либо отличать доски от бревен. К тому же, будучи джентльменом и человеком порядочным, он верил любому мошеннику и уже не раз потерял бы немало денег, не вмешайся вовремя она. Если же ему кто-нибудь нравился, — а ему, видимо, нравились многие! — он продавал лес в кредит, даже не считая нужным проверить, есть ли у покупателя деньги в банке или какая-либо собственность. В этом отношении он был ничуть не лучше Фрэнка.
Но конечно же, он всему научится! И пока он учился, она с поистине материнской снисходительностью и долготерпением относилась к его ошибкам. Каждый вечер, когда он появлялся у нее в доме, усталый и обескураженный, она, не жалея времени и сил, тактично давала ему полезные советы. Но несмотря на ее поощрение и поддержку, глаза у него оставались какими-то странно безжизненными. Она не понимала, что с ним, и это пугало ее. Он стал другим, совсем другим — не таким, каким был раньше. Если бы они остались наедине, быть может, ей удалось бы выяснить причину.
От всего этого она не спала ночами. Она тревожилась за Эшли, потому что понимала: не чувствует он себя счастливым, как понимала и то, что если человек несчастлив, не овладеть ему новым делом и не стать хорошим лесоторговцем. Это была пытка — знать, что обе ее лесопилки находятся в руках таких неделовых людей, как Хью и Эшли; у Скарлетт просто сердце разрывалось, когда она видела, как конкуренты отбирают у нее лучших заказчиков, хотя она так тщательно все наперед рассчитала и приложила столько труда и стараний, чтобы все шло как надо и тогда, когда она но сможет работать. Ах, если бы только она могла снова вернуться к делам! Она бы взялась за Эшли, и он у нее безусловно всему бы научился. На другую лесопилку она поставила бы Джонни Гэллегера, а сама занялась бы продажей леса, и тогда все было бы отлично. Что же до Хью, то он мог бы у нее остаться, если б согласился развозить лес заказчикам. Ни на что другое он не годен.
Да, конечно, Гэллегер, при всей своей сметке, человек, видно, бессовестный, но.., где взять другого? Почему все смекалистые и тем не менее честные люди так упорно не хотят па нее работать? Если бы кто-нибудь из них работал у нее сейчас вместо Хью, она могла бы и не беспокоиться, а так…
