— Я вела себя так низко, а он взял и умер.
— А если бы он не умер, вы продолжали бы вести себя так же низко. Ведь насколько я понимаю, вы вовсе не жалеете о том, что вышли замуж за Фрэнка, и командовали им, и случайно явились причиной его смерти. Вы жалеете лишь себя, потому что боитесь попасть в ад. Верно?
— Ну.., все так перепуталось.
— Ваши моральные принципы тоже весьма путаные. Вы совсем как вор, которого поймали с поличным и который вовсе не жалеет о том, что он украл, он очень, очень жалеет, что ему придется за это идти в тюрьму.
— Это я-то вор…
— Ах, не понимайте все буквально! Иными словами, если б в вас не засела эта идиотская мысль о том, что обречены вечно гореть в адском пламени, вы б считали, что удачно избавились от Фрэнка.
— Ох, Ретт!
— Ох, не притворяйтесь! Вы исповедуетесь мне, но на исповеди вполне способны сказать и правду, и красивую ложь. Ваша.., м-м.., совесть очень вас мучила, когда вы соглашались.., скажем, так — расстаться с этим сокровищем, которое вам дороже жизни, за триста долларов?
Коньяк ударил ей в голову — перед глазами поплыли круги и все стало нипочем. Какой смысл лгать ему? Он, казалось, всегда мог прочесть ее мысли.
— Я, конечно, тогда не очень думала о боге.., или об аде. А, когда задумывалась.., ну, я считала, что бог поймет.
— Но вы не считаете бога способным понять причины, побудившие вас выйти за Франка?
— Ретт, как вы можете так говорить о боге — вы же не верите, что он существует!
— Зато вы верите в бога карающего, а это сейчас главное. Почему господь бог вас не поймет? Вы что, жалеете, что Тара по-прежнему ваша и в ней не живут какие-нибудь «саквояжники»? Вы что, жалеете, что сейчас не голодаете и не ходите в лохмотьях?
— Ах, нет!
— В таком случае, был у вас другой выход, кроме брака с Франком?
— Нет.
— Он же не обязан был на вас жениться, верно? Мужчины в этом отношении вольны поступать, как им заблагорассудится. Он не обязан был давать вам волю командовать собой и заставлять делать то, чего ему не хотелось, верно?
— Ну…
— Так почему же надо этим терзаться, Скарлетт? Если бы вам пришлось начать все сначала, вы бы снова вынуждены были солгать ему и он снова бы на вас женился. Вы снова подвергали бы себя опасности, а он снова вынужден бил бы мстить за вас. Если бы он женился на вашей сестрице Сью, она, возможно, не погубила бы его, но с нею он наверняка был бы куда несчастнее, чем, с вами. Иначе быть не могло.
— Но я могла бы лучше относиться к нему.
— Могли бы.., если б были другой. Но вы рождены командовать всеми, кто вам позволит. Сильные люди призваны командовать, а слабые — подчиняться. Фрэнк сам виноват в том, что не бил вас хлыстом… Вы удивляете меня, Скарлетт, — зачем вам понадобилось сейчас, когда вы уже взрослая, будить в себе совесть. Авантюристам вроде вас совесть не нужна.
— Как вы сказали: аван — что?
— Так называют людей, которые стремятся извлечь выгоду из любых обстоятельств. — А это плохо?
— На них всегда смотрят косо — особенно те, у кого были такие же возможности, но они не сумели ими воспользоваться.
— Ах, Ретт, вы все смеетесь надо мной, а мне-то казалось, что вы решили стать милым!
— А я и есть милый — для себя. Скарлетт, дорогая моя, вы пьяны. Вот что с вами.
— И вы смеете…
— Да, смею. Вы вот-вот начнете плакать «пьяными слезами», как говорят в народе, поэтому я переменю тему и немножко повеселю вас, сообщив некую забавную новость. Собственно, за тем сюда сегодня и пришел — сообщить вам свою новость, прежде чем уеду.
— Куда это вы собрались?
— В Англию, и возможно, я буду отсутствовать не один месяц. Забудьте о своей совести, Скарлетт. Я больше не намерен обсуждать благополучие вашей души. Хотите послушать мою новость?
— Но… — слабо запротестовала она и умолкла. Под воздействием коньяка, размывавшего контуры совести, и насмешливых, но успокаивающих слов Ретта бледный призрак Фрэнка стирался, отступал во тьму. Быть может, Ретт и прав. Быть может, бог все понял. Она настолько сумела овладеть собой, что даже умудрилась отогнать подальше на задний план тревожные мысли. «Подумаю об этом завтра», — решила она.
— Так что же у вас за новость? — спросила она, сделав над собой усилие, и, высморкавшись в его платок, отбросила с лица прядь распустившихся волос.
— А новость у меня вот какая, — с усмешкой глядя на нее, ответил он. — Я по-прежнему хочу обладать вами, больше, чем какой-либо женщиной, встречавшейся на моем пути, и теперь, когда Фрэнка не стало, я подумал, что вас это может заинтересовать.
Скарлетт выдернула руки из его цепких пальцев и вскочила с дивана.
— Я… Вы самый невоспитанный человек на свете! Да как вы смеете являться сюда в такую минуту с вашими грязными… Следовало бы мне знать, что вы никогда не изменитесь. Тело Фрэнка едва успело остыть, а вы!.. Если бы вам было хоть немного знакомо чувство приличия… Сейчас же покиньте…
— Угомонитесь, не то мисс Питтипэт тут же явится сюда, — сказал он и, не поднимаясь с места, крепко взял ее за оба запястья. — Я боюсь, вы меня неверно поняли.
