– О воеводе нашем, о ком же ещё! – нараспев проговорила Матрёна (и вновь слова её прозвучали одновременно и почтительно, и с насмешкой). – Ведь это он тебя сюда доставил, а мне велел всячески за тобой присматривать. А как очнёшься – о том скорёхонько ему доложить…
– Зачем доложить?!
Вместо ответа Матрёна лишь усмехнулась многозначительно.
– Зачем доложить? – повторила Санька, и сердце у неё тревожно забилось. – Что ему от меня надо?
– Да нечто ты не знаешь, чего мужику от красной девицы завсегда надобно?
– Что?!
Откинув в сторону покрывала, Санька вскочила на ноги и тотчас же, испуганно вскрикнув, вновь юркнула в постель.
Она была абсолютно голой. Ничего из одежды, даже трусиков…
– Где?… – закричала Санька, как можно плотнее закутываясь в покрывало. – Одежда моя где?! И кто меня раздевал, ты?
– Я, милая, я! – зашептала Матрёна, торопливо кивая головой. – И раздевала, и обмывала… а одежка твоя полностью в негодность пришла из-за крови да грязи болотной. После новое убранство тебе справят, а пока… Да ты и без одежки хороша… понимаешь, о чём я толкую?
В это время натужно заскрипела отворяемая дверь (Санька сейчас только эту дверь разглядела) и в комнату, не вошёл даже, а скорее втиснулся боком высокий широкоплечий мужчина. Возле двери он остановился, и Санька тотчас же признала своего спасителя, хоть ни плаща, ни шлема на нём, естественно, не было. Да и кольчуги тоже…
– Как она? – отрывисто проговорил мужчина, обращаясь, естественно, к Матрёне, которая, вскочив с места, принялась почтительно ему кланяться. – Очнулась?
– Очнулась, батюшка! – медленно, нараспев ответствовала Матрёна, не переставая кланяться. – И уж как ждала твою милость!
– Оставь нас! – отрывисто бросил мужчина и Матрёна, поклонившись в последний раз, опрометью выбежала из комнаты, плотно затворив за собой дверь. А мужчина, подойдя чуть ближе, вновь остановился, внимательно глядя на Саньку. И она тоже смотрела на него испуганными, широко раскрытыми глазами.
Это был Болотников, человек из легенды, кумир Санькиных детских лет, но теперь, глядя на него, ничего, кроме ужаса и отвращения, Санька не испытывала.
Впрочем, ничего уродливого или отталкивающего в лице Болотникова не было. Мужественное и по-своему даже привлекательное лицо зрелого, но не старого ещё человека. Лет сорок, от силы сорок пять, никак не больше…
Но от одной только мысли, что сейчас этот человек примется стаскивать с себя одежду, потом, откинув в сторону покрывало, уставиться на её обнажённое тело… от одной только мысли об этом Саньке становилось дурно. А о том, что должно произойти после, она и вообще старалась не думать, гнала прочь от себя подобные мысли. И в то же время, хорошо понимала, что выбора у неё нет и через всё это, увы, придётся пройти. Через отвращение, унижение, возможно даже боль…
И Санька решила покориться неизбежному. А потом умереть. Как можно скорее и по возможности безболезненно. Яду у кого-нибудь попросить быстродействующего? А ежели не дадут яду, тогда…
Тогда – в петлю! Или кинжалом по горлу…
Но Болотников явно не собирался торопить события (удовольствие максимально растягивал или ещё по какой причине?). Правда, подойдя вплотную к постели, он опустился на скамью, на которой чуть ранее сидела Матрёна (Санька тотчас же отпрянула к самой стенке, крепко зажмурилась, да ещё и испуганно съёжилась под покрывалом), но этим пока дело и ограничилось. А потом…
– Ну, здравствуй, Санька! – произнёс вдруг Болотников. Потом помолчал немного и добавил: – Долго же мне пришлось тебя разыскивать! Без малого тридцать лет…
Это прозвучало настолько странно и даже невероятно в устах знаменитого полководца, что Санька не поверила своим ушам. А может… может, она просто ослышалась?
– Ты всё ещё не узнаёшь меня? – не проговорил даже, прошептал Болотников.
Догадка, настолько невероятная, что никак не могла быть правдой, слепящей молнией озарила на мгновение мозг Саньки.
– Иван?!
Словно со стороны услышала Санька собственный свой голос, чужой и совершенно даже ей незнакомый. И странное какое-то оцепенение, охватившее вдруг всю её без остатка… и удивительное ощущение полуяви-полусна…
Так не бывает, так просто не должно быть!
Впрочем, то, что очутилась она внезапно во времени на четыреста с лишним лет отстоящем от собственного рождения, ведь этого тоже из разряда событий невероятных…
И всё же такое смогло произойти!
– Это… это ты, Иван?
Болотников ничего не ответил, а Санька наконец-таки осмелилась открыть глаза и взглянуть на Болотникова. И жадно принялась искать такие знакомые черты на этом суровом огрубевшем лице. Искала и не находила…
– Трудно меня узнать, правда? – словно прочитав потаенные мысли Саньки, Болотников усмехнулся невесело. Потом помолчал немного и добавил: – А ведь я искал тебя тогда. Долго искал…
– Я тоже искала! – не проговорила даже, прошептала Санька. – Я думала, что ты… что ты где-то неподалёку от меня очутился…
– Так и случилось, – вздохнул Болотников. – Совсем неподалёку! Правда, с разницей в тридцать лет…