– Ивана бы не было, друга твоего, – ответил сам на свой вопрос Фидлер. – А ещё кого не было бы?
«Болотникова! – промелькнуло в голове у Саньки. – И его не было бы, ведь Болотников – это и есть Иван!»
– Правильно мыслишь! – одобрительно кивнул Фидлер. – Действительно, прославленного воеводы Болотникова тоже не было бы совсем в истории российской, так, что ли?
Ничего на это не отвечая, Санька лишь молча кивнула.
– Видишь, как интересно получается! – улыбнулся (и вновь одним только ртом, без участия глаз) Фидлер. – И династия Шуйских удержалась бы на российском престоле, а после смерти престарелого Василия царём стал бы, не будучи отравленным, племянник его дальний, Михаил Скопин-Шуйский, молодой и талантливый, весьма укрепивший державу и значительно расширивший её границы. И правили бы Шуйские, а не Романовы, кстати, куда дольше правили бы… такая вот альтернативная история исподволь вырисовывается…
– Почему, альтернативная? – прошептала Санька, потрясённо глядя на Фидлера. – Это и должна была быть основной историей, если бы мой папа… если бы он…
Не договорив, она замолчала и с ещё большим потрясением взглянула на спящего Феофана.
– Вот именно, должна была быть! – подхватил Фидлер. – Но почему же тогда история именно так пошла, как пошла? Болотников… Смутное время… Романовы… события 1917-го года… рождение твоё и Ивана в начале двадцать первого столетия… рождение Гая в далёком будущем… Наши учёные мужи, специалисты по альтернативным вариантам развития человечества, провели тщательное исследование, дабы выяснить сей парадокс…
– Выяснили? – спросила Санька, хоть ей на самом деле всё это совершенно безразлично было. Домой бы поскорее, к маме…
Но торопить Фидлера она боялась. А ну, как рассердится, да и оставит её здесь.
– Ничего не выяснили, – вздохнул Фидлер. – Лишь то доказать удалось, что прошлое влияет на будущее не столь прямым, сколь таким вот опосредованным образом. И вспыхнувшее в начале семнадцатого столетия бунтарское движение просто обязало комендора Гая Ювентала из далёкого двадцать восьмого столетия дезертировать в прошлое и сделаться составной его частью. И когда мы поняли это, то решили не мешать событиям вершиться так, как то природой и задумано было. И аппарат вновь в ваше время направили. Чтобы у твоего отца при виде его память начала восстанавливаться и он, испугавшись за вас с матерью, не стал дожидаться патруля – которого, кстати, никто и не собирался за ним высылать – а рванул ещё дальше в прошлое. А потом…
В это время в дверь забарабанили и Фидлер, замолчал, оглянувшись.
– Воевода у тебя, лекарь? – послышалось из-за двери.
– Нет его тут! – крикнул Фидлер, подходя к двери вплотную. – Ушёл!
– Понятно!
Когда за дверью всё стихло, Фидлер вновь вернулся к лаве с Феофаном.
– Времени мало! – проговорил он озабочено. – Или ты что-то ещё спросить хочешь?
Санька хотела спросить, как могло получиться, что самым первым встречным оказался именно её отец. То, что он не распознал в ней человека из будущего – это вполне объяснимо: вновь память начисто потерял, и она к нему так и не возвратилась. Но вот то, что она встретила именно его… или это Фидлер специально так подстроил?
Но спросить об этом она немного опоздала. Что-то сверкнуло перед глазами, вспышка какая-то зеленоватая… и вот уже посреди комнаты…
Нет, это была совершенно другая машина времени, побольше. Такая же дырчатая, с такими же тёмными стёклами, но выше значительно и раза в три шире. Да и то, нескольких пассажиров она должна будет отсюда увести: её, Фидлера, Феофана…
А как же Иван?
Санька подошла к Ивану, опустилась подле него на колени.
– Ванечка! – прошептала она, гладя Ивана по густым волосам, изрядно тронутым сединой. – Как же я там без тебя буду? И что я тёте Клаве скажу?
– А вот об этом не беспокойся! – послышался у неё за спиной голос Фидлера. – Ничего тебе говорить не придётся.
– Почему? – Санька обернулась и увидела, что Фидлер уже успел загрузить в аппарат беспамятного Феофана. – Почему не придётся?
– Потом объясню! – нетерпеливо проговорил Фидлер. – А теперь залезай!
– А Иван? Что с ним дальше будет?
– А ты разве не знаешь, что случиться потом с Болотниковым? – спросил Фидлер всё тем же равнодушным тоном.
«Ослепят его, потом слепого в проруби утопят» – молнией пронеслось в голове у Саньки.
– Ваня! Ванечка!
Захлебнувшись слезами, Санька обхватила бесчувственное тело Ивана обеими руками, прижала к себе.
– Я с тобой останусь, тут! Не брошу тебя одного, Ванечка! Я всё тебе расскажу о будущем… спасу тебя, постараюсь спасти…
– А вот это как раз то, чего я никак допустить не могу! – раздался за спиной у неё голос Фидлера, ровный и равнодушный, как всегда. – Изменение прошлого… да ты и сама понимаешь…
– Что? – обернувшись, Санька уже безо всякого страха и даже с вызовом посмотрела на этого лжелекаря. – Что я должна понимать?
Зелёная вспышка ударила Саньку по глазам, и она сразу же словно провалилась куда-то. Как и тогда, когда Иван спас её на берегу реки Вороньей… впрочем, никакой вспышки тогда не было, а был самый обыкновенный обморок…