— Не бухти, милый, вот увидишь, все у нас получится.
— Больше я своих людей туда не пошлю.
— Дорогой…
— Хватит! Это бессмысленно. У нас слишком мало информации о том, что творится в Токио. К тому же я до сих пор считаю план неправильным. Да, логичным, но неправильным.
— В конечном счете, все пойдет только на пользу нашему сыну, — произнесла упрямо женщина.
— На пользу, — скривился мужчина. — Лишить его всего, бросить в распростертые объятия Кояма — это на пользу? А то, что Кента может и послать его, мы, значит, не учитываем?
— Рафу, — произнесла строго его жена, — мы уже не раз это обсуждали.
— Конечно. Только вот смерть посланного нами Мастера учесть как-то не получилось. Так?
— Нельзя учесть всего.
— Вот именно. О чем я и говорю — мы слишком мало знаем о том, что там творится, — раздраженно произнес Рафу. И сняв шляпу, он уже несколько более спокойно продолжил: — Например, почему старик еще тогда не принял его в род? Ну, или хотя бы в клан.
— И это мы тоже обсуждали, — произнесла успокаивающе женщина.
— Ну да, ну да. Решил помочь ему другим путем. Фирму дать, деньги, людей… — пробормотал мужчина. — Только не вяжется все это со стариком. Как-то слишком… слишком. Да и Акено, он-то что молчал? Непонятно, в общем, ничего.
— Согласна, непонятно. Но что делать? Мы слишком далеко, оставлять там кого-нибудь присматривать за Сином бессмысленно, его вычислят. А связей, чтобы узнать, что почем, у тебя не хватает.
— Да знаю я все, знаю, — огрызнулся Рафу.
— Вот и давай…
— Решено. Хватит. Мы и так слишком надолго бросили нашего сына. Пора наведаться домой да на месте определить, что там происходит.
— Рафу, милый, это слишком рискованно. Весь план может полететь к демонам на завтрак.
— Вот и подумай, как сделать так, чтобы этого не случилось. Ты ведь у нас любишь планы строить.
Красивая черноволосая японка лет тридцати стояла в углу гостиничного номера и, закрывая собой маленькую девочку, со страхом смотрела на обступивших ее мужчин в камуфляже. А Кояма Акено смотрел на нее.
Двенадцать лет войны. Двенадцать лет два великих клана уничтожали друг друга. Двенадцать лет крови, боли и бессмысленных смертей. Закончились. Почти. Надо лишь убить девочку, последнюю в правящем роду, и с ее смертью клан противника перестанет существовать. Еще одна смерть, и за нее даже мстить не будут — уж больно долго длится эта война. Перелом в ней произошел четыре года назад, когда им удалось уничтожить род Кану, заведующий всеми военными вопросами в клане, и практически вырезать род Докья — правящий род клана Докья. После чего началось планомерное уничтожение клана противника. Им толком и ответить было нечем. На том островке, кроме двух родов, сидели еще и основные силы клана. Но клан Докья не зря считался великим, еще четыре года шла та война, и за это время клан Кояма потерял еще и род Аэдхо.
И вот сейчас он смотрит на ту, чьей смерти ждут столь многие. И не только в его клане. Всего одна смерть… всего одна, и все… Ему даже не надо лично ее убивать. Один кивок, и его люди утащат эту парочку в машину, которая и отвезет их в последний путь. Женщина вон все понимает — столько тоски в глазах. Она, наверное, с радостью умрет, если это хотя бы отсрочит приговор для ее дочери. Только нет в ее глазах надежды. А вот девочка, из-за которой они сейчас здесь, выглядывающая из-за спины матери, всего лишь боится. Обычный детский страх перед неизвестными людьми, вломившимися в дом. Она даже не понимает, что ее ждет. Не осознает… хотя, может, это и к лучшему.
Всего одна смерть…
— Господин? — обратился к нему мужчина, заглянувший в комнату. И продолжил, когда наследник обернулся на голос: — Ваш отец уже здесь.
— Понял. — И, постояв на месте еще немного, бросил своим людям: — Ждите.
Отца он встретил у лифта.
— Ну что, сын, — вышел Кента из кабины, — из здания не ушел никто. Теперь можно с уверенностью говорить, что это тот самый ребенок.
Да, шанс на подмену был. Мизерный, но был. Правда вскоре всплыла бы, но война-то продолжалась бы.
Пройдя по коридору и зайдя в комнату, Кента остановился перед женщиной и ее дочерью.
— Пощадите ее, — без всякой надежды произнесла мать.
На что глава Кояма не обратил никакого внимания. Даже тени сомнений не увидел сын на лице отца. Но это и понятно. Две жены, брат, жены братьев… Слишком многих помнил Кента. Слишком.
— Вот ты, значит, какая, наш билет к миру, — произнес он задумчиво. — Действуйте, — кивнул он одному из мужчин, стоявших в комнате.
И Акено не выдержал.
— Стойте. Отец, выйдем на минуту.
Глянув с удивлением на сына, кивнув тому же мужчине, он вышел вслед за Акено в коридор.
— Старик… — начал наследник неуверенно. — Можешь считать меня слабаком, но я устал от этой войны.
— Ну почему же, все мы устали, — не понял Кента.
— Я устал от смертей, — продолжил Акено. — Я знаю, что такое «надо», и если «надо», и дальше буду убивать. Но эта девочка… Отец, сделай что-нибудь.
— А? — Глава клана в этот момент был довольно сильно обескуражен.
