– Сомневаюсь, что Брюно – подходящий человек, – наконец сказал Поль. – Президентская кампания в самом разгаре, сейчас ему нельзя подставляться. Разумеется, если я попрошу, он согласится, но это действительно выходит далеко за рамки его компетенции, я даже не уверен, что он когда-либо разговаривал со своим коллегой из Министерства внутренних дел. Но есть человек, к которому мне ничего не стоит обратиться – Мартен-Рено.
Они удивленно посмотрели на него.
– Ну да, ты ведь его не знаешь… – сказал он Прюданс. – И ты тоже, Орельен, теперь я понимаю, что ты не видел его, он провел у отца всего несколько часов, к тому же в тот день ты паковал скульптуры. Ну, если вкратце, это его бывший коллега, они работали в одном отделе, и, судя по всему, у них сложились близкие отношения, раз он приехал навестить отца в больнице. Он занимает важную должность в спецслужбах, очень важную.
Больше они не заговаривали об этом до самого Парижа. Они приехали около десяти вечера; за последние недели Орельен более или менее привык возвращаться домой достаточно поздно, чтобы Инди успела лечь спать. Однако сейчас он постеснялся их задерживать, но когда он собрался ехать к себе в Монтрёй, его охватило такое явное беспокойство, что Прюданс спросила:
– Может, поужинаешь с нами?
Он тут же согласился.
Около часа ночи он решил, что уже можно ехать.
– Оставайся ночевать, если хочешь… – предложила Прюданс. – Поживи тут несколько дней… у нас теперь есть лишняя комната.
Он обреченно покачал головой. Наверняка через некоторое время он снимет студию или, по крайней мере, попытается что-то найти, но пока ему лучше поговорить с женой, им надо обсудить некоторые вещи. Если они будут общаться только через адвокатов, развод неизбежно затянется, а именно этого он и хотел избежать.
– Ты не забудешь про того важного мужика из спецслужб? – спросил он Поля, стоя на пороге.
– Я позвоню ему завтра утром.
В девять утра Поль позвонил Мартену-Рено, тот выслушал его объяснения и назначил встречу на два часа на улице Бастиона. Вид из его кабинета просто потрясающий, подумал Поль, но квартал явно непригоден для жизни; потом он подумал, что так, наверное, рассуждают все, кто переступает порог его кабинета, а кроме того, то же самое можно сказать почти о любом недавно застроенном квартале.
Мартен-Рено предложил ему эспрессо и заодно сделал и себе.
– После вашего звонка я навел справки, – начал он, переходя к делу, – на данный момент в суд Макона не поступало никаких жалоб о похищении и незаконном лишении свободы. Конечно, еще рановато, раз это произошло только вчера. Нам нельзя вмешиваться напрямую: судебные власти очень трепетно относятся к своей независимости, и мы пытаемся обойти это препятствие только в самых исключительных ситуациях.
Он запнулся, увидев, что Поль смущенно опустил глаза.
– Для меня это внове, – наконец сказал Поль, поднимая голову. – Вы удивитесь, но я никогда не просил ни о каких услугах или льготах в обход закона.
– Да, это довольно нетипично для мира политики.
– Я знаю. Возможно, потому что я не совсем из мира политики, я где-то на краешке, скажем так. Да и человек, с которым я работаю, подобными вещами не занимается. Вообще-то, честно говоря, мне никогда не приходилось отстаивать свои интересы; наверное, я вел, так сказать, привилегированное существование; каждый раз, когда я видел, как что-то делается по блату, мне становилось неловко, и я предпочитал отворачиваться. Видимо, мне до сих пор удалось сохранить некоторые иллюзии относительно нашего мира. То есть я знаю, что это иллюзии, но не уверен на сто процентов, понимаете?
Мартен-Рено не ответил.
– Если жалоба поступит, – продолжил он, никак не прокомментировав его слова, – прокурор инициирует производство следственных действий, и это будет поручено полиции – точнее, жандармерии в данном случае. И тогда я запросто могу сделать так, чтобы особой инициативы, извините за каламбур, они не проявляли; я вам гарантирую даже, что проверка зайдет в тупик. Никакие угрызения совести мне не грозят: нам уже приходилось это делать, чтобы защитить коллег или бывших коллег. Более того, ваш отец не совершил никакого правонарушения; скорее он является жертвой – как посмотреть. Вот что я предлагаю: мы сидим тихо, а если судебная машина запустится, я сделаю все необходимое, чтобы притормозить полицию, ну, в смысле, остановить ее.
Его это вполне устроит, с жаром ответил Поль, он об этом и мечтать не мог.
– Любопытно… – сказал Мартен-Рено, – значит, вы пообщались с бывшими членами КУБа. И как они вам?
– Хорошо. Серьезные, толковые, осторожные, никогда не идут на неоправданный риск.
