– Успели.
– Теперь, когда опасность миновала, можно впустить в апартаменты Кощея наших друзей. – Никита нажал на одну из кнопок.
– Бессильны чары мои пред волшебством Кощеевым. Не отворить мне врат сих, не совладать с железом заговоренным, – упавшим голосом проговорил Лешко, которого друзья призвали на помощь, почитая его за ведущего специалиста по открыванию дверей и запоров. На этот раз все его попытки оказались безуспешными.
– Коли Лешко не под силу справиться с вратами, знать, пустая это затея. Надобно назад идти, Скорохода с Мотяней звать да с их помощью наверх подниматься, а оттуда вместе с Никитой к Кощею пробиваться, – предложил Дружина.
Атея возразила:
– Неведомо, пробьемся ли. Может, и там врата железные, коих нам не одолеть. Посему надобно приказ Никиты исполнить и здесь злодея поджидать. Вдруг он надумает низом бежать, тут мы ему препона. А устоят ли воины без нас?
Дружина с доводами возлюбленной согласился:
– И то верно, Атеюшка.
– Будь ты проклят, подлый кусок железа! Да покусает тебя взбесившийся верблюд! – воскликнул Манас и со злостью ударил ногой по панели.
Панель плавно отъехала в сторону, словно приглашая войти на корабль.
Дружина удивленно посмотрел на степняка:
– Ты, я погляжу, колдун почище Лешко будешь. Что ж ранее медлил, слова заветного не молвил, коли ведал его?
– Кто же думал, что этот кусок железа взбесившегося верблюда испугается? – ответил не менее удивленный Манас. В следующий миг он с криком «За мной!» бросился во чрево Кощеева логова.
Не прошло и трех минут, как возглавляемые Манасом, Дружиной и Атеей воины ворвались в центр управления кораблем. Увидев Никиту, Олега и поверженного Кощея, они остановились.
– Э-э-э, я так и знал, что не успею, – разочарованно произнес Манас.
Жиховин обратился к степняку:
– Возьми ратников, обыщи жилище Кощеево, может, где гунманы попрятались, и предупреди, чтобы ничего не трогали и не ломали.
– Исполню, воевода.
Предводитель степняков стал давать указания воинам.
Никита посмотрел на Олега, тихо сказал:
– Пойду Любомилу искать.
– Командир, я, когда обшаривал корабль, голос ее услышал и на него пошел…
– Это Кощей ее голосом говорил.
– Знаю. Видел я, как он образ свой мерзкий принимал. – Олег с отвращением сплюнул на пол. – Однако подленькие приемы у этих рикколлийцев, но разговор не о том. Когда я побежал на голос, он привел меня в соседний отсек с другой стороны. Там тоже есть вход. Оказавшись в помещении, я заметил, что кто-то покинул его. Я последовал за ним. Преследуемым оказался Кощей, ну а дальше ты все знаешь. Я про другое, когда я пробегал по отсеку, там стояли похожие на хрустальные гробы саркофаги из прозрачного материала, такие же, как колпак, под которым обитал оргус. Я заметил, что в них лежали люди.
Олег начал говорить что-то еще, но Никита не слышал его. Быстрыми шагами он направился к входу, куда вели провода от диска. Жиховин вошел в отсек и обнаружил, что провода ведут к низко стоящим саркофагам, которые заполняли почти всю площадь помещения, не считая узких проходов между ними. Навстречу ему шел Дружина. Его лицо было хмурым. Он остановился, указал на один из саркофагов:
– Никита, Любомила там, она…
Жиховин отстранил Дружину и побежал между саркофагами, всматриваясь сквозь рикколлийское стекло в лица лежавших в них людей. Наконец он нашел ту, которую так долго искал. Никита опустился на колени. Лицо Любомилы, такое же красивое, как и прежде, было мертвенно-бледным, словно вылепленным из воска. Глаза девушки были прикрыты, но ему показалось, что она смотрит на него сквозь длинные густые ресницы. Мысли в голове Жиховина перепутались, мешали взять себя в руки. Наконец он совладал с собой и стал изучать приборную доску, размещенную с правого бока саркофага. После недолгого раздумья и прочтения нацарапанных на ней знаков он нажал кнопку, отключающую систему, а затем потянул на себя один из рычажков. Это заставило крышку саркофага открыться. Никита потрогал руку возлюбленной. Она была холодной, девушка не дышала. Никита наклонился к уху возлюбленной, жарко зашептал:
– Любомила! Любомила! Милая! Ты слышишь меня! Любимая! Любомила, я здесь!
Ответом была тишина. Затих и Никита. Он лишь глядел на Любомилу, гладил ее льняные волосы и боялся поверить в то, что случилось страшное. Он знал, что, если это так, он ничем не сможет помочь ей. Последний микрохирург он использовал, спасая Атею.
К нему подошел Лешко, тронул за плечо:
– Посторонись.
Никита, медленно выговаривая слова, спросил:
– Что ты хочешь?
– Попробую пробудить ее. Кто-то выпил из нее сок жизни, но она теплится в ней.
– Ты хочешь сказать, она жива?
В глазах Никиты загорелся огонек надежды.
– Она спит, но сон ее очень крепок, так крепок, что она может уснуть навсегда. А теперь отойди и не мешай.
Никита повиновался. Нашептывая что-то невнятное, Лешко закрыл глаза, простер руки над телом. Время шло, бормотание лесовика усиливалось и становилось все сильнее. Наконец он замолчал. Отцепив от пояса небольшой сосуд с живительной влагой, побрызгал ею на лицо девушки. Закончив процедуру, обессиленно присел у саркофага.
