Сделав глубокий вдох, Гермиона вдруг сорвалась с места и помчала что есть духу вглубь деревьев. Кровь стучала в ушах, заглушая шум листьев, не давая понять, бежит за ней Малфой или нет.
Одно слово “бежать” стучало в голове, словно молоточек министра Визенгамота. Это её приговор — убегать, спасаться, дёргаясь от каждого шороха, каждого звука.
Пересохшие губы жадно ловили глотки воздуха, а лёгкие почти не успевали его перерабатывать, выплёвывали воздух на выдохе, на вдохе снова поглощая его. Несмотря на это, Гермиона начала задыхаться. Во рту пересохло, и грудь сдавило от стремительного бега.
Перед глазами мелькали голые деревья, Гермиона боялась запутаться в подоле и свалиться на землю, если она не врежется в одно из этих бесчисленных деревьев.
Губы уже растянулись в победной усмешке, когда она почти добежала до забора. Вот он — высокий, решётчатый, с багряным растением, перебросившимся на забор. Если взобраться по нему, то можно перелезть, а там дальше — свобода.
До него оставалось несколько футов, как вдруг прямо перед лицом Гермионы пролетел большой орёл. Вскрикнув, она зацепилась за торчащий корень дерева и полетела на землю, распластавшись на ней, счесав ладони. С шипением сжав зубы, она села на колени, быстро оглядываясь назад, не замечая возможных преследователей.
Резко поднявшись, она отлетает назад, ударяясь спиной о ствол дерева. Из лёгких будто выбили весь воздух, поэтому Гермиона схватилась руками за горло, натужно кашляя. Она поднимает глаза и поражённо раскрывает рот, медленно качая головой.
Прямо перед ней, в шагах десяти от дерева, возле которого она сидит, стоял широкоплечий темноволосый парень. Он ехидно усмехался, оголив ряд ровных белых зубов.
Засунув волшебную палочку за пояс, вскидывая свободную руку, на которую, взмахивая крыльями, садится тот самый орёл. Обхватив лапками кисть незнакомца, на которой надето что-то вроде кожаного браслета, птица поворачивает голову в сторону Гермионы, сверкая большими глазами. Орла переполняет гордость, и он прикрывает глаза, когда незнакомец ласково гладит его под клювом, медленно направляясь к Гермионе.
Широко усмехнувшись, что больше напоминало оскал, он остановился, не доходя до Гермионы шага два. Слегка склонился, скользя раздевающим взглядом по её телу, он удовлетворённо хмыкнул.
— Здравствуй, детка, я Даг Белимор. А ты, должно быть, сбегающая сучка?
***
Гермиона кричит и вырывается, когда её волочат по уже знакомому коридору в темницы. Гермиона кусает за руку одного из мужчин, что держат её, и сдавленно шипит, когда он ударяет её по лицу.
— Сука! — рычит он, хватая её за волосы. — Надеюсь, Малфой собьёт с тебя спесь!
— Пошёл к чёрту, ублюдок! — орёт она, за что тут же получает снова по лицу.
Во рту уже металлический привкус крови. Гермиона морщится и сплёвывает её на каменный пол. И никаких светлых стен, тёмной мебели и мягких кроватей с креслами, только голый камень.
Тот, который назвался Дагом, открывает решётку, джентельменским жестом приглашая Гермиону войти в камеру. Грубые мужские руки толкают её в спину, и девушка падает в камеру на колени, охая от боли. За спиной звонко захлопывается решётка, эхом отдаваясь в голове. Вдруг тяжёлый ботинок упирается ей прямо между лопаток, резко пихая вперёд, и Гермиона не удерживается — падает на живот, прикладываясь скулой о пол.
Перекатывается на спину, резко садясь и подтягивая к себе колени. Даг ухмыляется и мучительно медленно достаёт свою волшебную палочку, будто хвастаясь перед Гермионой, мол, у неё же нет палочки, а значит, нет защиты, да и вид его говорит о том, что даже если бы Гермиона была вооружена, то он бы залился смехом, не веря в то, что она смогла бы его победить.
И внезапно она почувствовала острую нехватку своей палочки. Если бы она сейчас была при ней, то этому ухмыляющемуся мудаку не поздоровилось бы.
Даг в открытую осматривает Гермиону, задерживаясь на груди, которая явно очерчена сквозь тонкую ткань. На его лице появляется пошлая ухмылочка, которая не обещает ничего хорошего. Он подходит ближе, игнорируя убийственный взгляд Гермионы, смотрит на неё, как на вещь, на его собственность. В его зелёных глазах пляшут чёртики, будто предвкушая грандиозное шоу, а сам Даг вдруг облизывается, следя за её расширившимися зрачками.
То, что он слизеренец, ясно и без зелёного цвета в одежде. Он стоит в коричневом охотничьем костюме, а в руке у него зажата волшебная палочка.
Он вскидывает её и смотрит на Гермиону почти с интересом, с любопытством, будто он никогда не делал ничего подобного, а теперь предвкушает, смакует то, как его рука плавно вычерчивает руну, как из полных губ вылетает непростительное заклинание, как в Гермиону летит яркий луч, а сама она вдруг озаряет камеру своим звонким криком, как падает на спину и выгибается, чуть не ломая себе позвоночник, как скребёт руками по камню, царапая нежную кожу, как спина отрывается от пола, и Гермиона упирается только затылком и ягодицами.
