Ясно видимая волна движения плеч пробегала по рядам моджахедов, и над степью разносилось звучное «Аллах акбар!» – Живите достойно и умрите смертью мучеников за веру свою!
– Алла акбар!
– Смерть за веру – праздник святых!
– А-а-акбар!
Когда Андрей спустился с вершины к лагерю, его уверенность в монолитности команды Иргаша была подорвана самым неожиданным образом.
– У нас предательство, – сказал Иргаш, скрипнув зубами.
– Что случилось? – Андрей напрягся, приняв его слова на свой счет, и, стараясь не выдать себя поспешными движениями, медленно опустил руку в карман, где лежал пистолет. Хотя понимал, что вряд ли сумеет его вынуть: рядом стояли Кашкарбай, Дика и Алхазур.
– Сбежал Кангозак. Сбежал, забрав два автомата и боеприпасы. – Иргаш зло сплюнул и тут же растер плевок ботинком. – Не хотел осквернять рта этим именем, да вот пришлось.
Андрей все еще ощущал слабость в ногах, но не от усталости, а от пережитого стресса.
– Он работал на кого-то чужого?
Кашкарбай, стоявший рядом с Иргашем, пристально посмотрел на Андрея. Точно так же взглянул на него Иргаш. Кривя губы в гневе, сказал:
– Это не имеет значения. Родимое пятно измены не отмывается даже кислотой. Далеко он не убежит. Я вытащу из него наружу кишки и обмотаю ими его ноги…
– И все же он кому-то служил, разве не так?
Андрей чувствовал, как к его горлу приближается комок отчаяния. Неужели Халиф, обещая помощь, сделал ставку на этого грязного вонючего дурака, который, как всякий трус, носил страх в ножнах ножа и, зная это, не выдержал опасности, едва приблизился к месту битвы?
– Всякий, кто сегодня поднимается против нас, – жестко сказал Иргаш, – служит мировому еврейству, работает на Израиль и на Америку.
– Что теперь делать?
– Я приказал усилить охрану лагеря. Запрещен выход за обозначенные границы. А тебе, мастер, надо гнать работу как можно быстрее.
– Хорошо, я стану стараться. Но выходить из лагеря буду.
– Зачем?! – Кашкарбай сразу окрысился. – Порядок один для всех.
– Я буду ходить в гости. К чабану Тюлегену. Или он у вас тоже под подозрением?
– Пусть ходит, – Иргаш опустил руку на плечо Кашкарбая. – Ты сам проверил казаха?
– Проверил, как мог.
– Пусть мастер ходит, не мешай ему. Он от своих денег никуда не побежит. Верно, мастер? – Иргаш скривил губы в ехидной улыбке.
– Я не уйду от дела, за которое взялся, – резко ответил Андрей.
– Это мне тоже в тебе очень нравится, мастер, – сказал Иргаш. – Договорились?
– Аминь, – сказал Кашкарбай. – Идите, мастер, и займитесь своим делом. И спешите, спешите.
Андрей повернулся и пошел к буровой. Кашкарбай догнал его, хлопнул ладонью по спине.
– Чего вы так всполошились, мастер? Кангозак вроде бы вашим другом не являлся?
– Так же как и вы, Кашкарбай. Однако и ваш побег меня заставит встревожиться.
Иргаш, слыхавший их разговор, засмеялся.
"В соответствии с указанием начальника Генерального штаба в дополнение к директиве 0048 ставится специальное задание на ведение космической разведки в полосе, ограниченной с севера линией включительно Байконур, Мынарал, Или; с юга исключительно Кызыл-Орда, включительно Бакарлы, Сузун, Чу. Обратить особое внимание на появление признаков геологоразведочных и вскрышных работ в районе урочища Ульген-Сай, на движение большегрузных машин по грунтовым дорогам со стороны Туркестана, Чулак-Тау и Байкадама через пески Муюнкум и в треугольнике междуречья Чу и Сарысу. В случаях обнаружения буровых установок дать им собственную нумерацию и ежесуточно предоставлять дешифрованный материал в одном экз. только для ознакомления начальника Генштаба.
Подлинное подписал генерал-полковник СТОЛЯРОВ".
Распоряжение начальника Генерального штаба на проведение специального наблюдения за полосой пустынно-степной местности в Центральном Казахстане было получено руководством Управления Военно-космических сил и передано специалистам вычислительного центра одного из командно-измерительных пунктов.
Поражаясь удивительным способностям современных компьютеров, их быстродействию, постоянно растущему объему памяти, умению решать сложные задачи в самых разных областях науки и прикладных дисциплин, мы не всегда задумываемся над тем, что компьютер без человеческого ума ничего не стоит.
Всю электронную конфигурацию вычислительной машины, закрытую и защищенную от внешних механических и физических воздействий, специалисты именуют не иначе, чем «hardware» – твердое изделие, «железо», «железка», хотя по-русски куда интереснее слово это звучало бы как «твердяшка».
Само по себе «железо» было бы не в состоянии ничего решить, если бы его не одушевляли с помощью специальных программ, в которых алгоритмы сложных действий разбиты программистами на простейшие элементы. Массу программ, оживляющих железо, наделяющих его способностью совершать математические вычисления и осуществлять логические операции, специалисты назвали «software» – мягкой начинкой, «софтом», которая становится душой машины.
