Во время праздничного свадебного пира – тоя – отец Атамурадова Саддык предупредил сына, что взойти на супружеское ложе сын ислама имеет право только после молитвы. Молитва была простой, и Атамурадов ее легко запомнил: «С именем Аллаха, о Аллах, удали от нас шайтана и от того, кем Ты наделил нас». Последние слова относились к детям, поскольку молитва играла и определенную противозачаточную роль. Но Атамурадов правил не принял и, поднимаясь на ложе любви, не молился. Во-первых, потому, что повторять одни и те же просьбы, обращенные к Аллаху, ему пришлось бы слишком часто. Во-вторых, таблетки, которые давал аптекарь, предохраняли от нежелательных последствий ничуть не хуже любых заклинаний.
Утомленный Айшой, капитан проспал более часа. Проснувшись, попросил, чтобы ему принесла попить Гюзель – младшая сестра старшей жены. Чтобы сэкономить на калыме, хитрый Атамурадов взял в дом двух сироток – худышку Айшу восемнадцати лет и гибкую как лоза Гюзель – пятнадцати. Через год и вторая сестра стала женой Атамурадова.
Выпив большую пиалу чала, капитан уложил в постель младшую жену. Ему нравилось чередовать ласки двух женщин. Поначалу сгорать и изматывать силы в неравной борьбе со страстной Айшой, а затем отдыхать, сжимая в объятиях ласковую и покорную Гюзель.
После чая капитан стал собираться на службу, чтобы проверить, как его подчиненные несут наряд.
Он медленно вел машину по узкой улочке квартала частных домов, когда на углу у пересечения с главной дорогой увидел женщину. Она махнула рукой. Он узнал Лалу, вдову бывшего директора хлопкозавода. С этой веселой и смелой в общении красавицей он уже давно втайне от всех амурил.
Он притормозил у перекрестка. Луноликая Лала заглянула в окно.
– Ты меня не отвезешь на вокзал?
– Садись.
Атамурадов вывел машину на асфальт, но свернул не к центру, а к окраине. Через пять минут он был на пустыре возле Хан-арыка, обеспечивающего водой весь город. Остановился у тополей и заглушил мотор.
– Здесь теперь у нас вокзал? – спросила Лала и озорно захохотала.
– Нет, – сказал капитан, – только остановка.
Лала со смехом уронила голову ему на колени.
Атамурадов запустил пальцы в ее пышные мягкие волосы, откинул голову на спинку сиденья и замер в сладострастном ожидании чуда…
Он отвез Лалу на вокзал и поехал к тюрьме, балдея от счастья: надо же, в каких развлечениях прошел серый будничный день…
Атамурадов приехал к тюрьме затемно и первое, на что обратил внимание, была открытая дверь проходной.
Капитан ощутил прилив злости. Вот он сейчас выдаст охране: старшего отругает, младшему врежет по морде. От одной этой мысли у него зачесалась ладонь.
Атамурадов стремительно вошел в проходную, но заготовленная брань с языка так и не сорвалась.
Дежурная комната была пуста, только на столе вверх дном лежал казан. Мрачное предчувствие заставило капитана вспотеть. Быстрым шагом, почти бегом, Атамурадов пересек небольшой двор, вбежал в караулку, толкнул дверь и замер на пороге, не понимая, что там произошло, а главное, не зная, что ему делать.
Сваленный на бок стол лежал, упершись всеми четырьмя ножками в стену. На полу валялись шашки нард. Доска, раздавленная чьей-то ногой, торчала из оружейной пирамиды, на которой не стояло ни одного автомата.
Так и не войдя в караулку, Атамурадов попятился, отступил в коридор. Первым, кого он увидел, был младший контролер Мухтарбеков. Он стоял у окна, прикованный наручниками к водопроводной трубе.
– Что здесь случилось? – потребовал ответа Атамурадов.
– Заключенные… Они убежали. Русский и два наших – туркмена…
Капитан оглядел помещение. Остановил взгляд на пустой пирамиде.
– Где оружие?!
– Они забрали!
– О! – застонал Атамурадов. Он уже понял, что звезда его счастья рухнула в бездну мрака и только крутые решения могут снять с его плеч камень суровой ответственности. Кровь его закипела, бросилась в жилу гнева, вздула ее. – Безродные ишаки! Давай вниз, разберемся.
Они прошли к камере. Железная дверь была закрыта. Большой ключ кузнечной работы торчал из замочной скважины.
Оглядевшись, капитан вынул пистолет, передернул затвор, вгоняя патрон в ствол. Потом протянул Мухтарбекову.
– Держи! Ты войдешь и докончишь дело, которое начали бандиты. Только так ты сможешь сохранить себя.
– Убить? – Мухтарбеков смотрел на капитана, вытаращив глаза от удивления и страха. – Кого из них?
– Всех, – сказал капитан брезгливо. – Хочешь сам жить, значит, всех.
– Но, – сказал Мухтарбеков, – они…
– Они не сумели удержать бандитов в клетке. Те вырвались и всех этих дураков перебили. Пошевели мозгами. Это сделали бандиты. Тебе удалось спастись. Разве твоя собственная жизнь не стоит такой платы?
– Капитан… – начал было Мухтарбеков и в бессилии замолчал.
– Бери, – Атамурадов сунул ему в руку пистолет и подтолкнул в спину. – Иди.
Капитан медленно повернул ключ и потянул дверь на себя.
Держа оружие в вытянутой руке, Мухтарбеков толкнул дверь в камеру и вошел внутрь.
С оглушительным грохотом прозвучали четыре выстрела: бах-бабах! Бабах! Бах!
Вскоре Мухтарбеков вышел из камеры, держа пистолет в опущенной руке.
– Все, капитан…
