С Лубянки на Земляной Вал Андрея вывез сам Травин. Он остановил машину на Берниковской набережной Яузы и предложил Андрею выйти. Они встали у парапета над грязной зажатой в каменный желоб рекой, по поверхности которой плыли радужные разводы масла. Некоторое время молчали. Потом Травин сказал:
– Эх, Назаров! Хороший ты мужик, но быть хорошим мужиком – не профессия.
– Я знаю…
– Знать-то знаешь, но ни хрена не понимаешь.
– А что мне надо понимать?
– Я скажу, при одном условии. Ты не будешь считать меня в чем-то замешанным. Не я втравил тебя в эту бодягу. Ты сам в нее влез. Мог бы и не переться в Минатом. Послал бы цидульку – и пусть колупаются. Нет, ты подставился. Поэтому все, что скажу, отнеси только на свой счет.
– Хорошо, отнесу.
– Андрей, ты знаешь, что ты уже сейчас фантом?
– В каком смысле?
– Не хотелось бы говорить, но ты в нашем деле – фантом. Тебя в природе просто не существует. Думаешь, в случае провала кто-то признается, что знал тебя или видел? Ты, – Травин поднес ладонь к губам и дунул на нее, – тьфу! Пустота! Если тебя не убьют, то психушки не минуешь. Встреча с президентом, договор на два миллиона, да ты об этом сестре расскажи, она не поверит. Если откровенно, то даже я тебя не видел.
– Куда уж откровенней. А как быть с тем, что я приходил на Лубянку, бывал в Кремле, меня видели многие люди?
– Ошибаешься. Тебя нигде никто не видел. Кстати, чтобы ты знал, корешки пропусков на всех, кто входит в наше здание или в Кремль, хранятся определенное время. Тебя пропускали без бумажек. Верно?
– Ну у вас и контора!
– На том держимся, Назаров. Служба такая. И потом, судя по тому, что донеслось до нас из Туркмении, ты вообще анархист и полубандит.
– Да ну?! – язвительно спросил Андрей. В том беспокойном состоянии, в котором он находился последнее время, дерзость помогала ему сохранять присутствие духа.
– Не пойми, что я тебя осуждаю, – сказал Травин. – Мне самому иногда хочется сбросить с себя хомут, оборвать вожжи и взбрыкнуть. Но вот как зажал себя в кулак на курсантской скамье, так и не могу ослабить зажим. Так что я тебя понимаю и прошу понять меня.
– Я постараюсь, – теперь Андрей заговорил спокойно, без всякой задиристости.
– Ты хороший мужик, Андрей, и мне не по душе подталкивать тебя в пустоту. Поэтому сделал все, чтобы хоть как-то прикрыть твою задницу. Запомни пароль. Если к тебе кто-то подойдет и скажет: «Я от Барышева», это наш человек. Положись на него в большей мере, чем на себя. Ты в этой игре кость «пусто-пусто». Тот, кого я пошлю – «шесть-шесть».
– Как я вам сообщу, что сделал дело?
– Этого не потребуется, – Травин отвел глаза. – Твоя забота – уничтожить штуковину. А о том, что это сделано, доложит наш человек. Да, видишь, вон у моста стоят два мента? Это тоже наши. Ты подойдешь туда, у тебя проверят документы. Найдут отсутствие регистрации и отвезут на вокзал. Для депортации в связи с нарушением режима регистрации и пребывания иностранцев в Москве.
– Спасибо, это очень хороший повод.
– Ладно, давай клешню, – Травин протянул Андрею руку. – Ни пуха тебе, Илья Муромец. И запомни: «Я от Барышева».
– Поселяйся! – милицейский сержант мощным тычком в спину вогнал Андрея в обезьянник линейного отделения милиции на железнодорожном вокзале. – Сиди и не рыпайся.
В вонючей металлической клетке вдоль стен тянулись лавки, наглухо привинченные к полу. Два алкаша, прижавшись спинами один к другому, тихо дремали в дальнем углу. Рядом, растянувшись во всю длину в балдежной дреме, кемарил третий клиент отделения. Пока Андрей приглядывал место, где можно сесть поудобнее, из полумрака появился человек.
– Салам! – сказал он и посмотрел на Андрея пристально. – Это ты, Сарбас?
– Кашкарбай! – Лишь всмотревшись в обросшее щетиной лицо азиата, Андрей узнал его. – Ты как сюда попал?
– А ты?
– Нет регистрации.
– У меня тоже.
– Когда уезжаешь?
– Дали сутки.
– Билет уже есть?
– Пока нет.
– Отпустят, пойдем вместе и купим. Договоримся так. Ехать поездом через Казахстан тебе опасно.
– Почему?
– Андрей, я приехал в Москву не на прогулку. Ты заключил договор. Теперь тобой дорожат. Ты нужен хану живым и здоровым. Меня прислали обеспечить твою безопасность. По мере сил здесь в Москве я этим и занимался. Ты дал обязательство на период договора выполнять все указания хозяина. Я сейчас передаю тебе его приказ.
– Слушаю и повинуюсь, – Андрей приложил руку к животу и отвесил глубокий поклон. Он за последнее время пережил столько необъяснимых и удивительных событий, что принимать совет Кашкарбая всерьез ему казалось делом самым несерьезным.
– Ты поездом доедешь до Рязани. Будь внимателен, обязательно заметишь за собой хвост. Это опасно. Для тебя. Для плана, с которым ты знаком.
– Почему до Рязани?
– Чтобы те, кто захочет тебя поиметь, были уверены – ты уехал.
– Допустим.
– В Рязани выйдешь на перрон. Прогуляться. Вещи оставь в поезде. Все самое нужное забери с собой. Зайди в здание вокзала. Пусть поезд уйдет. Ты сядешь на электричку до Москвы. Поздно ночью самолет на Астану. Билет для тебя уже есть.
– А если…
