Послышался звук отодвигаемых стульев, и участники собрания покинули Зал Решений. Там остался только Метатрон. Наедине со своими мыслями.
— Ты способна предсказать будущее любого существа, кроме себя самой, не так ли, Аллибис? — раздался в полной тишине голос Офидиэля, стальным лезвием пронзивший слух Оракула.
— Ты хочешь узнать свое? — ответила она. — Не уверена, что это тебе понравится.
Офидиэль разразился зловещим хохотом.
— О Аллибис, я наслаждаюсь, слыша угрозу в твоем голосе! Но тебе нет смысла настраиваться против меня. Будь дальновидной и прими мое предложение сотрудничества. Я сумею быть благодарным.
Аллибис знала, что он рано или поздно появится перед ней. Она не могла сказать точно, когда, но была уверена, что, освободившись из заточения, он первым делом найдет ее. Она прекрасно помнила день, когда напророчила ему изгнание.
Но унижение, которое Офидиэль испытал, слишком сильно ранило его самолюбие. И он жаждал мщения.
Аллибис понимала также, что по отношению к ней его ничто бы не остановило. Поэтому пятнадцать лет назад она попросила Метатрона дать ей обещание. Если бы Сефира оказалась во власти Ангела Зла, Мудрец должен был немедленно превратить ее, Аллибис, в невесомый песок, который легко унесло бы ветром.
Она никогда не поддалась бы на увещевания Офидиэля и ни за что не оказала бы ему никакой, даже незначительной услуги.
Оракул закрыла глаза и сконцентрировалась в надежде проникнуть в будущее. Ей представились раскаты грома и небо, испещренное молниями. И она увидела, как чудовищная Змея проглотила ее сердце. Но все равно не собиралась отступать. Не теперь.
— Не тешь себя иллюзиями, Офидиэль. Я жду тебя, чтобы стереть в порошок.
Плотная, трепещущая, радостная толпа.
Как всегда во время этого праздника, возбуждение, казалось, витало в воздухе. Множество глаз, ушей, ртов, хвостов собрались перед Обителью Искусств. Тысячи сердец бились учащенно в ожидании прибытия участников.
Последние лучи клонящегося к закату солнца окрашивали горизонт.
Унико наблюдал это грандиозное зрелище, стоя перед застекленной дверью Храма Мудрости, где собрались Ангелы Весны. Напряжение было таким ощутимым, что все хранили молчание, с волнением ожидая, когда Мизар назовет их имена, чтобы выйти на берег озера Хиатт, где должно было произойти соревнование. Каждая секунда казалась им вечностью.
Мысли Унико разбегались: в них были волнение перед испытанием, в котором ему предстояло показать свое мужество и способности, и воспоминания, и надежды, и сомнения, и уверенность.
— Они все слабее нас, — услышал он голос Уники и сразу ощутил приятное тепло. Она смотрела на него с ободряющей улыбкой. — Отбрось сомнения и сконцентрируйся на том, что ты должен сделать. Ты сразу ощутишь прилив энергии и получишь удовольствие от состязаний, — сказала она, в то время как он наблюдал за ликующей толпой.
Унико приблизил к ней лицо и заглянул в глаза, и она выдержала его взгляд. Время словно остановилось: они знали друг друга всего несколько часов, однако чувствовали себя единым существом.
— Похоже, сегодня вечером мы отлично развлечемся! — Радостный возглас Зака разрушил магию момента.
Черноволосый юноша был очень возбужден предстоящими соревнованиями. Он подошел к Унико и крепко обнял его. Идея принять участие в Турнире явно была ему по вкусу.
— Привет, Зак! — Унико был рад видеть своего лучшего друга.
Поддержка Уники и энтузиазм Зака подняли ему настроение. Он почувствовал прилив энергии и желание бороться. И видел такие же чувства в глазах Уники.
— Как там Ева?
— Ей гораздо лучше: сок корней чудесным образом помог. Она почти полностью восстановила силы и даже хотела прийти посмотреть соревнования. Но Метатрон считает, что это ее утомит, и не пустил ее сюда. Но она будет где-то поблизости, так он сказал.
— Таким образом, ты — единственный из людей среди участников, — сказал Унико.
— Будь спокоен, приятель. Вот увидишь, я не посрамлю Мэпл-таун, — ответил Зак, подмигнув, и в этот момент раздался голос Мизара:
— Приветствую вас, молодые ангелы Сефиры!
Всеобщее внимание сосредоточилось на мастере боевых искусств, который стремительно вышел в центр и повис в воздухе, чтобы его видели все.
