Люди с необычным даром были всегда. Везло тем, кто находился на службе у Высших раньше, чем мог совершить много плохого в жизни других людей. Необычный дар вселял страх не только у окружающих, но и у самого обладателя таких способностей. Таких необычных называют Уникумы.
Наш мир многомерен. Простой обыкновенный человек видит только три измерения-высота, ширина, длина, есть еще и время, но его увидеть сложно. Игор имел дар видеть больше. Он видел, то, что не видели другие. С детства он слышал голоса, тех кто не был рядом, даже тех, кто уже и не мог говорить, так как их уже и не было на этом свете. Он видел души умерших людей. Когда-то они хотели с ним разговаривать, но Игор их боялся. После, когда Игор хотел с ними говорить, они уже не хотели. Видел существ, что жили бок к боку с человеком, но человек их не видел, а те не особо-то и стремились к контакту, проявлялись только тогда, когда человек им мешал. И даже эти существа его игнорировали, хотя, когда он был совсем ребенком, они с ним играли. Причиной всему был страх. Липкий, мерзкий страх. Этот страх внушила самый любящий его человек-мать. Мать обратила внимания на интерес Игора, к казалось, пустому месту. Игрушки, какие подавал кому-то ребенок, зависали в воздухе и так же по воздуху возвращались к нему. Его рассказы про каких-то странных существах, которых не видел никто, ее пугали. Она тут же убрала нянечку и стала заниматься с ним сама. Тогда были страшные времена, инквизиция повсюду искала нечисть. Оклеветать человека не предоставляло труда. Народ любил зрелища, даже если они были кровавыми, так даже интереснее. А тут такое дите. Перед глазами вспыхивали образы замученных и казненных людей на площади. Были ли те бедолаги колдунами и колдуньями, кто его знает. В чем только не признается человек при пытках. Мать просто не могла позволить убить ее ребенка вместе с ней, вот и заставляла молиться Игора все свободное время. Она убеждала, что все его видения приведут его на костер, внушала ему дикий страх от пыток, какой испытывала сама, если он кому-нибудь расскажет, про тот мир, который он видит. Мальчик замкнулся, у него не было друзей, так как не играл со своими сверстниками, как все нормальные дети. Каждый день проходил в молитвах. Молиться вошло в привычку, но не в душу. Набожным человеком он был только снаружи, но эта была защита от окружающих его людей. Молитва очищает и просветляет душу человека, но для Игора это просто ширма, за которую можно спрятаться не только от себя и своих видений, но и от матери. С годами он потерял сострадание ко всему живому. Он не чувствовал боль сам, его никто не обижал, и не чувствовал чужую боль. Самое большое и страшное чувство, что жило в нем-страх. Матушка поделилась этим добром со своим чадом сполна. Все соседи его считали очень набожным ребенком, церковь тоже приветствовала его образ жизни. Его выбор стать служителем церкви и борцом с ведьмами никого не удивил. То, что иные сущности пытались с ним заговорить он воспринимал, как попытки дьявола соблазнить его душу, и еще с большим порывом выбивал признания еретиков в инакомыслии, а простых красивых девушек в связи с сатаной. Руки его покрылись кровью, люди его стали бояться и обходить стороной. Отправляя на костер других, он всегда боялся оказаться на их месте. Этот страх не давал ему покоя. И только молитва, как-то отгоняла страх на какое-то время.
Того юношу привел его помощник, уличая в колдостве. Юноша был высок и красив, у него был открытый взгляд, легкая усмешка чуть-чуть кривила его губы. И еще парень обладал большой уверенностью в себе. В его глазах не было и искорки страха при взгляде на Игора, никаких суетливых движений никаких вздрагиваний от парня не исходило. В нем не было и намека на страх.
– Я пришел к тебе и хочу разговаривать только с тобой, – вместо приветствия произнес парень.
Липкий страх с новой силой сковал сознание Игора. Осознание того, что парень видит его подноготную и не испытывает ни малейшей искорки страха, захлестнуло паникой. Он не мог выдавить из себя ни одного слова. Кивком головы указал помощнику на дверь, еще не хватало, что тот заметит что-нибудь, тупо смотрел на пришельца.
– Я пришел за тобой, хватит над людьми измываться. У тебя есть последний шанс встать на тот путь для чего ты родился.
Юноша внимательно посмотрел на монаха.
– Мы уходим! – этот повелительный тон так испугал Игора, что он дико закричал и позвал на помощь.
– Это искуситель, – кричал он уже стражникам, – в темницу его! Допросить с пристрастием! – это уже он кричал своему помощнику.
Такого ужаса он не испытывал никогда. Тот парень знал кто он! Он явно представил, как его самого сжигают на костре, он даже почувствовал запах горелой плоти. Озноб сотрясал его тело. С молитвами он упал на колени и стал молиться. Остаток дня и всю ночь он не вставал с колен. С рассветом Игор спустился в подвал. В камере, где валялся юноша, было сыро, пахло нечистотами. Волосы юноши были в крови, все тело представляло одну большую рану. Парень открыл глаза, сел:
