И тут же, в подтверждение его слов, из правого коридора, где скрылся Слапи, раздался душераздирающий крик – и оборвался так же неожиданно. В наступившей тишине зловеще и со все более возрастающей громкостью завыл воздух, вырывающийся из подземного туннеля. Начался десятиминутный «выдох».
Изначально озеро показалось состоящим из черной маслянистой жидкости. Она огромной лужей уходила вдаль, под нависающие своды, и превращалась там в пугающий мрак. Но когда все подошли к кромке и соединили лучи своих фонариков, вода заиграла прозрачными бликами и даже озарилась синевой. Сквозь нее прекрасно просматривалось круто уходящее вниз дно. Александр Константинович первым опустился на колени и под вспышки фотоаппарата Люсии, фиксирующей чуть ли не каждый шаг экспедиции, осторожно опустил руку в воду. На его лице появилась довольная улыбка:
– Тепленькая… Можно принимать ванну…
Пузин тоже наклонился, набрал воду в пригоршню и, поднеся к лицу, стал осторожно принюхиваться.
– Никаких посторонних запахов, – и предложил: – Давай попробую!
– Не надо! – остановил его Броди. – Ведь от жажды никто не умирает, спешить некуда. Сделаем наверху анализы проб и тогда, уже спокойно, будем употреблять. Та легкость, с которой мы достигли этого места, говорит о том, что сюда ходили веками. Дорога расширена и нахожена, когда-то ее, видимо, содержали в идеальном состоянии. Следовательно, вода питьевая. Ею пользовались и служители храмов, и священные воины, обитающие в казармах, и наверняка жители близлежащих селений. Но проверить все-таки надо. Что мы имеем по температуре? – спросил он у Ларисы, под руководством которой Пако и Мануэль проводили замеры и уже начали устанавливать регистрирующую аппаратуру и датчики.
Она сверилась с показаниями термометра.
– Воздух здесь прогрет до тридцати градусов, вода… вода меньше: двадцать восемь с половиной. – Она открыла один из футляров, висящих на поясе, и достала счетчик радиации. После его включения раздалось ритмическое пощелкивание. – Фон немного повышенный, но в пределах безопасной нормы, – огласила Лариса показания. Поднесла прибор к воде. – Здесь тоже все в порядке!
– А это еще зачем? – спросил Пузин, с подозрением следящий за ее манипуляциями. – Здесь и близко не должно быть ничего подобного.
– Ну… видишь ли… – замялся Броди. – Перестраховаться никогда не помешает.
– Очень тебя прошу, будь другом! – Карл молитвенно сложил перед собой ладони и попросил жалобным голосом: – Дай почитать трактат! Пожалуйста!
– Ты и мертвого уговоришь! – улыбнулся Александр Константинович. – Приходи вечером в штабную палатку. Заодно решим, кого из светил будем приглашать к нам на работы.
– Приглашать?! – протестующе воскликнул Карл Пузин. – Да их отсюда придется отгонять лопатами! Сам увидишь: все припрутся, как только первый фоторепортаж Люсии появится в газетах! Да еще и с моими комментариями… Во время этих импульсивных высказываний Люсия почти все время щелкала камерой в направлении своего любимого археолога, и Броди пошутил:
– Достаточно будет опубликовать только что отснятые твои фотографии. Поймут сразу – открытие века!
– Тысячелетия! Не меньше!
– Ладно! Это потом, сейчас за работу! – Он обратился к практикантам: – Распаковывайте и накачивайте резиновую лодку. Попробуем оплыть озеро и осмотреть его берега, возможно, найдем впадающую в него или вытекающую из него речушку. Уж больно здесь вода чистая и прозрачная, не иначе проточная. Лариса, устанавливайте все приборы и сводите их воедино к кабелю. Постарайтесь закрепить провода под самым сводом, чтобы они не мешали или случайно не порвались. А мы с Карлом немного прогуляемся и взглянем на местность с левой стороны. Там были два широких коридора. Возможно, они ведут вокруг озера. Вернемся минут через тридцать.
– Надеюсь, вас не придется разыскивать? – Лариса демонстративно взглянула на часики, засекая время.
– Главное, ты никуда не денься! – с иронией хмыкнул Броди.
– Не волнуйся, я за ними присмотрю! – деловито пообещала Люсия, протискиваясь между стеной и распаковывающими лодку практикантами. При этом она задела своим мягким местом за выступающий край скалы. И хоть сдержала стон, но закусила губу и болезненно поморщилась. Александр Константинович и Карл Пузин переглянулись, артистично закатили глаза на лоб и одновременно громко вздохнули.
Через полчаса, как и было обещано, тройка вернулась к озеру. Практиканты, сменяя друг друга возле насоса, уже почти закончили накачивать воздухом огромную пятиместную лодку. От интенсивной работы ребята были порядочно взмылены и блестели от пота в лучах фонарей. Пузин с одобрением пнул борт лодки ногой и с уважением обратился к практиканту, бывшему шеф-повару. Хоть тот с сегодняшнего дня уже и участвовал в работе непосредственно археологической, все по-прежнему называли его не иначе как «кормилец». Он выделялся самым мощным телосложением, а при соревновании в армрестлинге с ним мог тягаться лишь водитель «КамАЗа», оставшийся наверху, в храме.
– Что, кормилец, жарковато? По холоду не скучаешь?
