Универсальный многослов полностью

«Незавидна участь того, кому никто не завидует», – заметил Эсхил. И вряд ли кто сможет сегодня возразить древнегреческому мудрецу.

Мы должны поблагодарить наших завистников – они доказывают нам, что наша жизнь не бессмысленна.

Но когда зависть рождается внутри…

А когда, собственно говоря, зависть рождается внутри?

Зависть рождается, когда человек начинает сравнивать себя с другими.

Напомню, что психофилософия исходит из того, что комплексы, которые столь сильно портят жизнь каждому из нас, рождаются именно в тот момент, когда человек начинает сравнивать себя самого либо собственные достижения с другими людьми либо с их достижениями.

Как только человек начинает себя с кем-то сравнивать – это неминуемо рано или поздно порождает зависть.

Однако мы ведь не завидуем, например, собаке, хотя у нее лучше обоняние и она более вынослива, чем мы. Отчего же мы завидуем человеку, который обладает качествами, не присущими нам?

Если забыть, что Господь – Штучный Мастер и каждого человека Он создает отдельно, с каким-то своим собственным, отдельным талантом, неминуемо придешь к зависти.

Чем так плоха зависть?

Тот, кто завидует, никогда не может быть счастлив уже хотя бы потому, что он проживает чужую жизнь.

Завистник – всегда несвободен.

Он всегда идет по чужой дороге, по которой кто-то прошел дальше его. Он пытается его догнать. Иногда даже догоняет и перегоняет.

Но ведь это все равно чужая дорога.

В чем смысл, в чем, если угодно, философия зависти?

Зависть – указатель на неправильность жизни.

Когда человек чем-то занят всерьез – ему не до зависти. Дело, процесс поглощают его.

В свое время я ставил самое, наверное, знаменитое произведение про зависть – пушкинского «Моцарта и Сальери». Сальери замечательно играл Валерий Сергеевич Золотухин. Понятно, что во время репетиций мы много размышляли о природе зависти Сальери.

Сальери не жил музыкой. Ему была важна не она сама по себе, а то, как на нее реагируют окружающие. Он писал для почестей и славы. Он поверял алгеброй гармонию, он музыку «разъял, как труп»… Он не жил внутри музыки, он смотрел на нее со стороны.

Поэтому у него и оставалось время на зависть.

Если остается время на сравнение самого себя с кем-то – значит, дело, процесс человека не поглощают.

Когда нашим движителем по жизни является желание, то есть невозможность жить без чего-то, – у нас нет ни сил, ни времени на зависть.

Саму по себе зависть уничтожить очень трудно: согласитесь, странно сидеть на диване и говорить себе разные слова про то, что завидовать плохо.

Но если есть желание и оно воплощается и воплощение приносит радость – зависть просто не появится.

Часто мы завидуем богатству. Но еще чаще – славе и популярности. Вот о них и поговорим.

Почему большинство мечтает прославиться? Почему, если человек живет в ореоле славы, мы убеждены, что его жизнь состоялась? Почему огромное число людей, особенно молодых, мечтает о том, чтобы их узнавали на улице? Почему клочком бумаги, на которой оставил свою подпись-закорючку знаменитый человек, миллионы людей гордятся больше, чем, скажем, своими собственными успехами на работе или на любовном фронте?

Слава есть наиболее зримое проявление того, что удовлетворена одна из главных потребностей человека – потребность в том, чтобы его заметил мир.

Прославленный человек – это тот, кто выиграл гонку. Проигравшие хотят хоть немного погреться в лучах его славы, надеясь, что это хоть чуть-чуть приблизит их к победителю. В этом истоки фанатизма, о котором мы еще поговорим подробнее. В этом, как мне кажется, объяснение странной любви к автографам.

Самый главный парадокс славы заключается в том, что иногда это только со стороны кажется, будто потребность человека во внимании мира удовлетворена.

Прославленные люди часто бывают одинокими. Нередко они не имеют того внимания мира, которое им необходимо. Прославленные люди нередко живут негармонично.

Но это не мешает обществу считать их людьми состоявшимися и счастливыми.

Слава – такой же приз в социальной игре, как и удавшаяся карьера. Она совсем не гарантия счастья. Она – данный обществом вымпел, который кому-то может нравиться, а кому-то – нет.