– Ты куда? – раздался голос одного из парней, держащего в руках кий. Который вот-вот сломается, судя по натяжению кожи на его костяшках и брызжущим из его глаз недоумению, возмущению и гневу.
– Щас, щас, – невинно произнесла рыжуля, словно ничего предосудительного она не совершает, переходя от стола своих спутников к столу двоих неизвестных чужаков.
Парень, очевидно, толкающий от груди как минимум сотку, с недовольным видом обманутого барана проводил ее взглядом и, решив изобразить невозмутимость и полный контроль над ситуацией, вернулся к разглядыванию шаров. Но лишь одним глазом. Второй был сфокусирован строго на нас.
– Эдик, – Соловьев подвел девушку к нашему столику, – знакомься, это Натали.
Она сверкнула глазками. Я с улыбкой кивнул.
– Я пообещал ей, что научу древнему тайному удару, которым она закатит сразу три шара.
Рыжулина лыба растянулась от уха до уха.
– А если у нее вдруг не получится, то я должен буду выплатить ей сто тыщ налом. Правда, Натали?
– Да, хи-хи.
– Кстати, вот они. – Толик достал из кармана бумажник и быстро отслюнявил оттуда стопку пятитысячных купюр. Положил их на бортик. – Но я уверяю тебя, мое солнце, я тебя научу. Главное, слушайся и делай всё, как я покажу.
– Угу, угу, – воодушевленно закивала рыжуля.
А я настороженно посматривал в сторону оставшихся без девицы парней, которые настороженно посматривали на нас. Но не рыпались. Пока. Не думаю, что так может продолжаться долго.
Соловьев вручил барышне свой кий. Ей, несомненно, уже доводилось держать в руках продолговатый заостренный предмет, но, что делать с этой деревяшкой, она явно не имела представления. Не в рот же ее брать.
Толик спешно расставил шары на столе. Подскочил к своей протеже. И буркнул:
– Бить будем вот в этот шар, – указал пальцем.
Она с интересом, но не без неловкости уставилась на стол.
– Эту руку вытяни вот так.
Соловьев отодвинул ее левый локоть подальше. Ей же пришлось наклониться над столом, выставив для нашего обозрения свою обтянутую синим платьем задницу. Ай, хорошенькая.
– Пальчики вот так… молодчина. Кончик кия просунь сюда… вот… молодчина. Расслабь правую руку… Расслабь, расслабь… Покачай ею. Не так. Сейчас покажу…
Толик опасно подошел к ней сзади и взялся левой рукой за ее левую руку, а правой – за ее правую кисть. Пряжка его ремня нагло впивалась в ее ягодицу.
Глазки его ученицы испуганно качнулись. Они попытались разглядеть скрывавшегося за ее изогнутой спинкой Толика и как бы спросить: «Дядь, а мы ведь правда играть учимся?»
А он, сука, экстремал! Что ж ты тогда с парашютом зассал прыгать? Сейчас ситуация не намного спокойнее.
– А теперь… – Соловьев оттянул ее правую руку назад. – Бей!
И рыжуля расхлябанно дернула кием вперед. Острие скользнуло по краю шара, отчего тот слегка откатился в сторону и тут же замер.
– Ой, не получилось, – жалостно скривила губы Натали.
– Не считается, – поспешил на помощь Толик. – Сейчас мы их все быстро закатим. А ну-ка!
Он взялся за кий рядом с ее ладонью. Снова прижался пахом к ее жопе. И нанес удар по шару, одновременно сделав резкое поступательное движение бедрами, и отпружинился назад.
Шар запрыгнул в лузу.
– Ха-ха-ха, – радостно застрекотала рыжуля.
– Ха-ха-ха, – наваливал ее учитель, не выпуская ее из позы подчинения, и готовился нанести новый удар.
Клац! И новый рывок нападения на задницу милой дамы. Еще раз – клац! Еще рывок!
Да он словно трахал ее у стола.
И это заметили ребята-соседи.
Да, да, парень, ты всё правильно видишь. Кто-то у тебя на глазах практически засаживает твоей подруге, а она хихикает. Надо думать, ей это нравится. Но ты не злись. На самом деле это всего лишь урок игры на бильярде. Ничего страшного. Если только мастер сейчас не возбужден.
Но парень, кажется, все-таки разозлился.
Он бросил свой кий на стол и двинулся к нам. Его напарник как по команде зашагал рядом с ним.
Ох, недобрый это знак! Ох, недобрый!
– Ната! – сурово взвизгнул парень. – Ты че тут веселишься?!
Девица выпрямилась. И шустро отслоилась от приклеенного соловьевского тела. С ее лица исчезла детская радость, и появилась гримаса обнаруженного преступника.
– Зай, я сто тыщ выиграла! – защебетала она, выбрасывая сразу единственный имеющийся плюс всего этого театра и его хоть какое-то рациональное объяснение.
Но Заю это, похоже, не тронуло. Потому что он грозно подскочил к Толику и несильно толкнул его в плечо. Демонстрируя тем самым свою агрессию и мощь.
– Ты че к ней ластишься, мудак?! Че, попутал, а?! – тыкал пальцем в грудь Соловьеву.
– Зай, ну ты че, ну ты че? – проныла Рыжуля Троянская. – Я же тебе говорю, мы играли.
– Игрок, что ли, а?! – напирал мускулистый Зая, зыркая в невозмутимое лицо оппонента. – Я те щас поиграю! – И шлепнул ему легкую пощечину. И тут же еще одну.
– Эй, эй, эй! – не выдержал я таких движений. И мигом приблизился к противникам.
– Не дергайся, – остановил меня железной ладонью, упершейся в грудь, друг Заи. – Пусть поговорят.
Соловьев со спокойным видом кивнул мне, мол, всё нормально, это недоразумение, и сейчас всё объяснится и мирно разрешится.
Он интеллигентно произнес:
