Появилась официантка, снова бывшая студентка, и хотя Стивенс ее явно пугал, она набросилась на Йена, настойчиво пытаясь поделиться с ним тем, что произошло с ней после того, как она прослушала курс его лекций, хотя в действительности он ее едва помнил. Наконец она приняла у них заказ – кофе для Стивенса и чай со льдом для Йена. Вернувшись через несколько мгновений, принесла напитки, поблагодарила и удалилась.
Эмерсон высыпал в свой напиток подсластитель и размешал его трубочкой. Стивенс сидел откинувшись; казалось, энергия, которую он излучал в последние несколько минут, покинула его. Он сделал последнюю затяжку и затушил сигарету в пепельнице.
– Но если Брея – это такое порочное место, – спросил Йен, – полное таких порочных людей, то каким образом там оказался я?
– Она не вся такая. – Стивенс пожал плечами. – Вы – одна из здоровых клеток, окруженная раковыми, если хотите. И вы не единственная такая клетка. Существуют другие достойные люди…
– Я знаю и сейчас пытаюсь собрать всех их вместе.
– Отлично! В количестве – сила!
– Но почему мы ничего не замечали до этого семестра? Я хотел бы это понять. Ведь Брея не стала порочной за одну ночь. Если вы правы, то Университет гниет изнутри вот уже много лет. И почему этого никто не заметил? Объясните, почему в прошлом семестре, и в семестре до него, и еще раньше я чувствовал себя здесь так чертовски комфортно?
– А вы действительно чувствовали? – Стивенс уставился на него.
Йену стало неловко.
– Ну, я не знаю, – признался он. – Может быть, и нет. Но я действительно не замечал ничего необычного и выходящего за рамки повседневности.
– А меж тем это было всегда. Вы просто не знали, где искать. Теперь же… Теперь не заметить этого просто невозможно.
– Тогда что мне делать? Что мы все должны делать? Бежать? Убираться, пока не стало слишком поздно?
– Вы не можете бежать. Потому что вы – Его часть. Вы – часть Университета, часть организма. Это как кожа. Кожа – это часть вашего организма. И клетки вашего эпидермиса не могут просто так взять и решить, что они больше не ваша часть. Это попросту невозможно. Клетки не могут мыслить самостоятельно.
– А я могу. И могу уехать, если захочу.
– Да неужели?
– Люди постоянно куда-то уезжают, переводятся, приезжают новые…
– Это всё волосы, ногти. Они никому не нужны. Они не являются жизненно важными органами.
– А я являюсь?
– Да! В этом ваша слабость и ваша сила. В какой-то степени вы зависите от этого Университета, но вы также можете влиять на него и разрушать его изнутри. Может быть, аналогия с организмом не совсем корректна, потому что люди в Брее не делятся в зависимости от их функций, как человеческие органы, но вы – часть этого существа и можете нападать на другие его части.
– Как корпускулы, которые нападают на вирусы?
– Вот именно! – Стивенс одним глотком выпил свою чашку кофе. – Скажите, Он уже с вами разговаривал?
– Разговаривал? Вы хотите сказать?..
– Ну да. Вы что-нибудь слышали? Он уже пытался общаться с вами напрямую, используя слова?
Йен медленно кивнул и рассказал о послании на компьютере Марии.
– С разными людьми Он общается по-разному. Кто-то слышит голоса. В других случаях Он использует радио или видео. В вашем – компьютер. – Стивенс покачал головой. – Это не есть хорошо. Он вас знает. Знает, кто вы. А одним из ключевых факторов является анонимность. Может быть, один из ваших людей сможет преуспеть…
– Преуспеть в чем?
– Я же вам уже говорил. Мы должны взорвать этого сукина сына.
– Как университет в Мехико?
– Вот именно. – Ухмыльнувшись, Стивенс кивнул.
Официантка вернулась с новой порцией чая для Йена и кофе для Стивенса и, хотя ей явно хотелось задержаться и поболтать, ледяное молчание и взгляд Стивенса быстро отправили ее восвояси.
– Так как же вам удалось все это выяснить? – поинтересовался Йен.
– А также что случилось с моей женой?
Эмерсон кивнул, не отводя глаз.
– Все преподаватели хоррора задают эти вопросы. – Стивенс опять одним глотком выпил свой кофе, достал из внутреннего кармана пиджака очередную сигарету и прикурил ее. – Ладно, – сказал он, выдохнув дым, – я расскажу вам. Как вы знаете из суперобложки, я жил в Нью-Мексико со своей женой Пат. Я преподавал английский и только что закончил свою антологию. Пат учила детишек в подготовительной школе в кампусе, куда ходила и наша дочь Эми.
И вот я заметил, что за последние три-четыре года интерес студентов к моему предмету значительно снизился. Сначала я подумал, что это связано с общим снижением уровня обучения, с которым наша страна столкнулась в последние десятилетия. Но в тот год, когда Эми пошла в подготовительную школу, все стало происходить с калейдоскопической быстротой. Студенты были не просто апатичными – они стали враждебными и очень агрессивными. Да и другие преподаватели вели себя как-то странно…
– Все это мы уже проходили, – заметил Йен.
