Откуда-то из холла раздались мужские вопли. Нахмурившись, Йен встал, подошел к двери и выглянул. В дальнем конце коридора стоял Фредериксон Ивс, один из преподавателей мировой истории на первом курсе, одетый в средневековую кольчугу. Тодд Круз, повернутый на Гражданской войне псих с кафедры английского языка, был увешан регалиями конфедератов.
Они дрались на шпагах.
Рядом стоял дожидающийся своей очереди Том Кашива, лектор по восточной философии, который был раздет до черного трико и замер в позе Брюса Ли. За ним виднелся один из профессоров-антропологов, одетый в национальный костюм одного из африканских племен и размахивающий копьем.
– Боже! – пробормотал Бакли.
Йен отошел чуть в сторону, чтобы все остальные тоже смогли полюбоваться на эту сцену.
– Драка? – поинтересовался Стивенс со своего места в конце стола.
– Да, – подтвердила Фэйт.
– Тогда она не на жизнь, а на смерть, – спокойно заметил Стивенс. – Закройте дверь. И заприте ее.
Заговорщики покинули конференц-зал лишь в полдень. Находясь внутри, они слышали в холле крики, вопли, грохот бросаемых на пол вещей, звон разбитого стекла, но их тяжелая дверь без стекол оставалась закрытой и запертой, а Стивенс объяснял им, как приготовить, разместить и привести в действие взрывчатку, заставляя их повторять все самостоятельно.
Когда они наконец открыли дверь и вышли наружу, то, к своему удивлению, не обнаружили ни кучи мертвых тел, ни разгрома, который можно было ожидать, судя по доносившемуся до них шуму. Перед ними простирался пустой коридор, плитка которого в лишь некоторых местах была слегка испачкана кровью.
– А мне показалось, что вечеринка была очень оживленной, – заметил Бакли.
– Ничему не верьте, – предупредил их Стивенс.
Вместе они стали спускаться по лестнице. Гиффорд, с пистолетом в руке, шел впереди. Перед каждой лестничной площадкой он останавливался, но по пути они никого не встретили и благополучно добрались до первого этажа.
На улице кампус превратился в дурдом.
Те разрушения, которые они ожидали увидеть в холле, предстали перед ними во всей красе здесь. Научное оборудование валялось на асфальте перед зданием физического факультета; разбитые телевизоры, видеомагнитофоны и проекторы занимали весь тротуар перед библиотекой. Пешеходные дорожки во многих местах были подняты – корни деревьев, словно из сказки «Джек и Бобовый Стебель», пробили себе дорогу сквозь бетон. На центральном дворе одно из деревьев передвинулось и теперь росло на пологом подъеме, который раньше был покрыт лишь травой. То тут, то там виднелись группы студентов и преподавателей, многие из них были одеты в костюмы для Хэллоуина и ругались друг с другом.
С ветвей одного из деревьев свисало тело выпотрошенного мужчины, которого Йен принял за одного из охранников. Белки гигантских размеров жадно поедали внутренности у его ног.
– О боже! – рыдала Недра. – О боже!
– С меня достаточно, – заявил Фарук. – Я еду домой.
– Никуда вы не уедете.
Голос принадлежал худощавой молодой женщине с испуганным лицом, которая пристроилась на ступенях здания. Они повернулись к ней. Йену показалось, что он уже где-то ее видел. Возможно, одна из его студенток.
– Почему? – спросил он. – Что случилось?
– Они заблокировали кампус. – Девушка облизала губы. – Мы не можем выбраться отсюда.
– Кто? Кто заблокировал кампус?
– Студенческие братства. Они обнесли его баррикадами. Мы здесь в ловушке. Они никого не выпускают и не впускают.
Кампус был действительно окружен. Братства блокировали Университет, и теперь то, что было похоже на объединенные силы всех семи братств, расположилось по периметру и патрулировало его, вооруженное автоматическим оружием.
Хорошо было то, что официальные лица в городе знали о создавшейся ситуации; плохо – то, что, судя по всему, они ничего не могли с ней поделать. Две патрульные машины с простреленными окнами и распахнутыми дверями были брошены посередине Томас-авеню – их убитые экипажи так и остались лежать неприбранными на асфальте. Толпа других представителей органов правопорядка пряталась за самодельной полицейской баррикадой в дальнем конце перекрытой улицы.
По кустам, росшим возле административного здания, Джим вернулся к тому месту, где ждали все остальные.
– Она права, – сказал он. – Мы – заложники.
– Проклятье, – произнес Бакли. – Думаю, это значит, что следующими на шестах появятся наши головы.
– Заткнитесь, – набросилась на него Фэйт. – Мы не хотим выслушивать ваше нытье и жалобы, пока другие пытаются придумать, как выбраться отсюда.
– Неужели? Да пошла ты к черту. Я не собираюсь лишать себя свободы слова в последние часы жизни и буду говорить то, что, мать твою, захочу.
– Хватит. – Йен встал между ними. – Только драк между собой нам еще не хватает. Именно этого Он и добивается. Мы все в стрессе, так что давайте остановимся на мгновение, наберем в легкие побольше воздуха и успокоимся.
Джим наблюдал за всем этим с некоторой отстраненностью, будто это его не касалось. Будто он просто пишет статью по заданию редакции, чтобы зафиксировать происходящее для будущих исследователей.
