В последней работе Л.С. не отошёл от сути своей концепции, уточнив, что важнейшее достоинство права – сфера свободы и минимум нравственности. Представить себе невозможно, как я обрадовался, прочитав эти строки. Сколько копий в своё время было сломано вокруг чистого учения о праве Г. Кельзена. Много внимания уделял ему и Л.С. Все общие и индивидуальные нормы покоятся на некой «грунднорме», - писал он, - Г. Кельзен завершает формализацию не только права, но и государства, которое выводится из права и понимается, как правопорядок.
Нельзя не сказать, что ещё с университетских времён моё внимание обращала на себя незавершённость марксистско-ленинской конструкции – у права прекрасный фундамент (производственные отношения), но нет вершины, верхушки (золочёного, если хотите шпиля). Обратная картина у либертаристов – мощный красивый купол (права человека, права гражданина) но хилый гнилой фундамент, а точнее его полное отсутствие.
Международное право не признаёт своими субъектами ни граждан, ни человеков, о правах которых неустанно печётся. Благодаря этому, 50% мировых богатств оказались на законных основаниях сосредоточены в руках 1% населения земного шара,т.к. в этой системе права физические лица выведены за пределы правового регулирования. Предъявить какие-либо претензии к несубъекту невозможно, каких-либо обязанностей на него не возложено. Претензии же к государству, правительству, их образованиям и организациям - пожалуйста, для этого они наделены все полнотой правосубъектности.
С таких позиций белый протестант англосаксонского происхождения может обличать иное государство в несправедливом владении природными ресурсами на 1/6 части суши, но и подумать не смеет о таком же подходе к членам богатейших семейств современности, владеющими природными ресурсами на остальных частях несчастной суши. И тут Hans Kelsen (нормативист, Карл!) со своей грунднормой.
Полагаю, что грунднорма – это правовое бытие справедливости, существующее в виде неформализованной нормы надконституционного порядка, т.е. грунднорма не основание, не фундамент, а вершина права, его второй полюс (золочёный, если хотите шпиль).
В этом суть концепции биполярного мира права. На право с одной стороны воздействуют экономические отношения (собственность одновременно как экономическая и правовая категории – один полюс), а с другой стороны на право воздействуют отношения нравственности (справедливость одновременно как этическая и правовая категории – второй полюс) - вспомним дуализм собственности по Марксу и дуализм справедливости по Аристотелю. Придя своим путём к выводу о наличии в объективном праве «минимума нравственности», Л.С., в какой-то мере, но подтвердил правильность моих рассуждений – это ли не повод для радости?
В качестве «ответного» комплимента спешу подтвердить правильность доводов Л.С. в части антропологических исследований. В период 0,6 – 1,1 млн. лет назад хомо эректус мигрировал из Африки, расселившись по всему Старому Свету. На освободившихся площадях Восточно-Африканской рифтовой системы возник более прогрессивный вид - человек гейдельбергский.
Та часть гейдельбергских, которая осталась в Африке, 150-200 тыс. лет назад дала начало хомо сапиенс, а та часть, которая двинулась в Европу по пути хомо эректус, дала начало человеку неандертальскому. Хомо сапиенс пришёл в Европу 35-40 тыс. лет назад. Это были кроманьонцы.
Так что расселение гоминидов в Евразии происходило даже не дважды. Кого сменили эректусы неизвестно, но эректусов сменили неандертальцы, а неандертальцев – кроманьонцы, и Конкисты не было! Анализы ДНК показывают, что у неандертальцев и кроманьонцев разные генотипы.
Это означает, что при спаривании совместные дети неандертальцев и кроманьонцев не могли давать потомства (как не дают потомства лошаки или мулы), поэтому о чистой ассимиляции говорить не приходится. Тем не менее, кроманьонцы победили в результате естественного отбора, а не путём уничтожения неандертальцев. В связи с изложенным, интересно было бы узнать, почему профессор Явич написал, что алгебра – она и в Африке алгебра.
Жаль, конечно, что Л.С. уехал (сыграла свою роль любовь к дочери и внуку). Поднакопились вопросы, которые интересно было бы с ним обсудить (много лет тому в своей неторопливой манере он, что называется, на пальцах за пару минут объяснил мне, что такое справедливость, иным профессорам этого не удаётся сделать даже в монографиях). Жаль, что его уже нет с нами. Но остались его книги, мысли, его идеи о многоуровневой сущности права, осталась правда.
В университете Л.С. чувствовал себя на своём месте (любил работу, любил своих студентов, аспирантов). По «долгу службы» был знаком и общался с Ю.К. Толстым, В.В. Путиным, Д.А. Медведевым, А.А. Ивановым и многими другими юристами, которые сейчас определяют лицо нашей юриспруденции, лицо России, любовь к которой сопровождала Л.С. до конца его дней. Хочется верить, что им (и не только им) будет интересно узнать о взглядах профессора Явича на современное миропонимание, изложенных в его последней работе.
