Ещё помню никелированную двуспальную кровать с панцирной сеткой, которую мы надыбали в Гавани, когда Моисей тоже снял на Косой линии пустую 20-метровую комнатуху, спать в которой можно было только на полу (впрочем, Моисею было не привыкать).
Кажется, за счёт самовывоза надыбанная кровать обошлась нам недорого. Дед Сашка, у которого Сорокин с Димой Тарканием снимали жильё, отдал её за кружку пива.
С Моисеем мы толкали кровать от порта в сторону дома по самому центру Большого проспекта, благо по случаю воскресенья тот был практически пуст. Мелкие колёсики белого фарфора не позволяли развить большую скорость. По проезжей части кровать перемещалась с трудом.
Потом одно колесо треснуло и развалилось на три сахарных осколка с острыми неровными краями, которые остались лежать напротив чёрных зарешёченных окон Школы подплава ВМФ, как остаются лежать на дороге мелкие фрагменты человеческих костей, по халатности санитаров не убранные с места происшествия после брутального ДТП с летальным исходом для его участников. Теперь железный штырь кроватной ноги оставлял за собой на тёмном асфальте светлую извилистую борозду.
Притомившись, мы остановились и прилегли отдохнуть. Разместились валетом. Моисей закурил. Я лежал на панцирной сетке, закинув руки за голову, и смотрел в хмурое балтийское небо. Редкие полупустые троллейбусы, сбавляя скорость и прижимаясь к тротуару чтобы случайно не задеть кровать, осторожно объезжали нас кто справа, кто слева, а мы никуда не торопились. Впереди у нас была вечность и ещё чуть-чуть.
Вечер насел петухом и скомкал
наседку зари, потерявшую перья.34.формат
Потом эта огромных размеров кровать принимала Лисаковского и его компанию, с которой он приехал в Питер, а также бессчётное множество других наших товарищей и подруг, желающих поглазеть на блокадные интерьеры времён осады Ленинграда, которые в Псковском дворце сохранились почти в первозданном виде. В 10-а средней школы № 60 Краснопресненского РОНО г. Москвы рыжий Лисаковский был единственным евреем. Случайно получив доступ к классному журналу, один из наших одноклассников с гордостью показывал окружающим, что все остальные учащиеся, в том числе и он сам, на минуточку, Михаил Абрамович Штейнберг, значились в нём русскими.
Лисаковский был первым, кто протоптал дорожку из нашего московского прошлого в наше питерское настоящее. Позднее с Камерным театром приезжал Чухра, к Лёхе наведывался Писарь, на Дворцовой площади я познакомился с приехавшей на зимние каникулы Татьяной Валентиновной.
У Петербурга и Москвы размыты контуры границ.35.формат
Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Не только Татьяна Валентиновна, но и Патрушева, Ривкинд, Полысаева, а также другие особы женского пола тоже познакомились со своими будущими супругами в городе на Неве. Только Лёха мать своих детей нашёл в городе Улан-Удэ. Однако не следует думать, что всё человеческое Лёхе было чуждо. На 5 курсе он влюбился. Её звали Ольга, она была дочерью ленинградских знакомых его родителей.
Бобэоби пелись губы.
Вээоми пелись взоры.36.формат
Будучи у них в гостях, Лёха увидел на письменном столе свинцовую пирамидку с какими-то надписями по всем граням. Пирамидку использовали в качестве пресса, который не позволял бумагам разлетаться по комнате.
- Давай, её расплавим, и кастет сделаем, - тут же предложил влюблённый джигит девушке.
- Давай, - согласилась она, - А что такое кастет?
Из-за Ольги мы с Лёхой поругались. Ночью на круглосуточном переговорном пункте у арки Генерального штаба я забыл свой дневник и 3-й том собрания сочинений О’Генри, который Лёха под честное слово взял у Ольги почитать. Естественно, что Лёха разозлился.
Понимая глубину проблемы, я упросил Крувого где-нибудь раздобыть этот несчастный том. Как любой честный человек, Крувой украл его в библиотеке райисполкома. Увидев, до какой степени книга потрёпана, Лёха разозлился ещё сильнее. Тут уж я не выдержал и ответил. В результате мы неделю не разговаривали.
Не знаю, как Лёха объяснил Ольге пути, которыми её книга попала в библиотеку и была там зачитана до дыр, но когда он предложил нарвать для девушки цветов, я согласился.
У Лёхи был план. Дождавшись самого тёмного времени суток, вооружённые двумя маникюрными ножницами и большим полиэтиленовым пакетом, по предварительному сговору и совместно мы совершили дерзкий налёт на клумбу возле ресторана Балтика. Нашей добычей стали 30 красных тюльпанов, росших на клумбе со стороны Косой линии.
Мне очи застит туман, сливаются вещи и лица,
и только красный тюльпан горит у тебя в петлице.37.формат
Так, во имя Лёхиной любви против социалистической собственности были совершены два противоправных посягательства. Одно привело к уменьшению муниципального библиотечного фонда, другое – к сокращению посадок городских зелёных насаждений. О последнем эпизоде из цепи противоправных посягательств Лёха напомнил мне, когда работал в Прокуратуре РСФСР.
