Я поздно встал, проспал занятья...Старушка чистила мне платье:под щеткой — пуговицы стук.Оделся, покурил немного,зевая, в клуб Единорогапошел позавтракать, — и вдругвстречаю Джонсона у входа!Мы не видались с ним полгода —с тех пор, как он экзамен сдал.“С приездом, вот не ожидал!”“Я ненадолго, до субботы,мне нужно только разный хлам —мои последние работы —представить здешним мудрецам”.<p>51</p>За столик сели мы. Закускии разговор о том, что русскийпрожить не может без икры;потом — изгиб форели синейи разговор о том, кто нынестал мастер теннисной игры;за этим — спор довольно скучныйо стачке, и пирог воздушный.Когда же, мигом разыгравбутылку дружеского Грав,за обольстительное Астимы деловито принялись, —о пустоте сердечной страстипустые толки начались.<p>52</p>“Любовь... — и он вздохнул протяжно: —Да, я любил... Кого — не важно;но только минула весна,я замечаю, — плохо дело;воображенье охладело,мне опостылела она”.Со мной он чокнулся унылои продолжал: “Ужасно было...Вы к ней нагнетесь, например,и глаз, как, скажем, Гулливер,гуляющий по великанше,увидит борозды, бугрына том, что нравилось вам раньше,что отвращает с той поры...”<p>53</p>Он замолчал. Мы вышли вместеиз клуба. Говоря по чести,я был чуть с мухой, и домойхотелось. Солнце жгло. Сверкалидеревья. Молча мы шагали, —как вдруг угрюмый спутник мой, —на улице Святого Духа —мне локоть сжал и молвил сухо:“Я вам рассказывал сейчас... —Смотрите, вот она, как раз..”И шла навстречу Виолета,великолепна, весела,в потоке солнечного света,и улыбнулась, и прошла.<p>54</p>В каком-то раздраженье тайномс моим приятелем случайнымя распрощался. Хмель пропал.Так: поваландался, и баста!Я стал работать, — как не частоработал, днями утопал,ероша волосы, в науке,и с Виолетою разлукине замечал; и, наконец,(как напрягается гребецу приближающейся цели)уже я ночи напролетзубрил учебники в постели,к вискам прикладывая лед.<p>55</p>И началось. Экзамен длилсяпять жарких дней. Так накалилсяот солнца тягостного зал,что даже обморока случайпроизошел, и вид падучейсосед мой справа показалво избежание провала.И кончилось. Поцеловаласчастливцев Альма Матер в лоб,убрал я книги, микроскоп, —и вспомнил вдруг о Виолете,и удивился я тогда:как бы таинственных столетийнас разделила череда.<p>56</p>
