У этой книги интересная история.Когда-то я работал в самом главном нашем университете на кафедре истории русской литературы лаборантом. Это была бестолковая работа, не сказать, чтобы трудная, но суетливая и многообразная. И методички печатать, и протоколы заседания кафедры, и конференции готовить и много чего еще. В то время встречались еще профессора, которые, когда дискетка не вставлялась в комп добровольно, вбивали ее туда словарем Даля. Так что порой приходилось работать просто "машинистом".Вечерами, чтобы оторваться, я писал "Университетские истории", которые в первой версии назывались "Маразматические истории" и были жанром сильно похожи на известные истории Хармса. Несколько лет назад я решил их пересмотреть, чтобы проверить, нельзя ли из них извлечь что-нибудь полезное. Стал читать те истории, о которых сохранил самые добрые воспоминания и внезапно обнаружил, что они очень глупые и мелкие. Из сотни историй мне максимум понравились две-три, а остальное все было очень так себе. Видимо, сквозила мелкая злобность аспиранта, которому кажется, что он один работает за всех.Я стал их переписывать заново, постепенно выкладывая у себя на странице в сети, и вдруг внезапно пошло. Я увлекся. Персонажи приобрели новые характеры, переоформились. В общем, все теперь выглядит так, как выглядит. Истории продолжают постоянно писаться и добавляться.Выкладываться будут по вторникам и пятницам. Запасы историй большие.
ВАЖНАЯ ДЕТАЛЬ
ВЕДРО
На кафедре истории русской литературы не было ведра, а полы мыли сами преподаватели по очереди. И всякий раз ведро приходилось просить на юрфаке.
Сомов просил ведро без проблем. Шел на юрфак, пил там чай, брал ведро, покровительственно похлопывал кого-нибудь из юристов по животу и царственно уходил.
Маргарита Михайловна делала еще проще. Открывала окно и громко орала, наплевав на то, что ее слышат все 9 этажей: «Тонь! Ведро есть? Ведро, говорят тебе, давай!» И Тоня с юрфака спускала ей с юрфака ведро на веревке. Если же Тоня не слышала, Маргарита Михайловна стучала ей в окно шваброй. Если Тоня была не в духе или, допустим, читала лекцию по римскому праву, она швабру вырывала и выкидывала. Тогда Маргарита Михайловна шла к Тоне и они там устраивали громкие разборки.
Доцент Югов тоже легко решал проблемы с ведром. Он начинал ныть под дверью юрфака, зудеть, производить противные звуки, двести раз перезванивал в неудачное время и ему давали ведро, потому что он умел доставать и делал это мастерски.
Доцент Кулемышев принес сто справок, что он насквозь больной и ему мыть полы нельзя, а когда с ним стали спорить, он заломал Маргариту Михайловну и с ним решили не связываться.
А вот доцент Воздвиженский ужасно заморачивался. Проблема представлялась ему неразрешимой. Он представлял, как он зайдет на юрфак, как будет произносить слова «Дайте мне, пожалуйста, ведро!», как его не услышат, как ему не дадут ведра. Все эти представления его страшно выматывали и лишали сил. Он грыз ногти, переживал и ведра не просил, а воду носил в пластиковом стаканчике через весь коридор. Ему приходилось ходить так раз восемьдесят, но ему так было проще.
– Слушай, как все сложно! – сказал он Щукину. – Я совершенно не умею просить! И меня грызут все эти представления! А ведь на юрфаке ко мне нормально относятся. И уж если они Югову ведро дали, то почему бы мне не дать? Но все равно не могу переступить через себя! Мне проще восемьдесят раз сходить со стаканчиком, потому что я просто БОЮСЬ попросить. Но ведь это не потому, что я хороший или трепетный, а они плохие. Просто я БОЮСЬ коммуникации.
– А ты просто СПРОСИ! – посоветовал Щукин. – Дадут – хорошо. Не дадут – наплюй!
– Нет, не могу. Боюсь. Все эти представления… – Воздвиженский пошевелил в воздухе рукой.
– Да, – сказал Щукин. – Дико сложная штука жизнь. Чаще всего мы себе изобретаем сложности там, где их вообще нет… Ну так делай, как я!
Сам Щукин мыл полы из аквариума, заявляя, что там улитки, а грязь – это биофильтр.
САМЫЙ ВАЖНЫЙ ЗАКОН
