- Я к этому веду. Это статья «Кардиомиопатия в результате стресса», написанная парой докторов из Огайо. Вот, слушайте. « Миссис Н. страдала от характерного ущерба сердца — отмирания клеток под названием миофибриллярная дегенерация, по причине стресса, вызванного страхом.»
- Можете перевести?
- Конечно, это просто. Когда тело наполняется адреналином до непереносимого уровня, сердечные клетки умирают. Мертвые клетки мешают работе электрической цепи, которая регулирует сердце. Когда нервные волокна разрываются, сердце начинает биться беспорядочно, и это может привести к его остановке.
- Ладно, - сказала я осторожно. У меня было ощущение, что это не все. - И в чем же тут дело?
- Бедная старушка была буквально испугана до смерти.
- Что?
- Так оно и было. Что бы ни случилось с ней за часы ее отсутствия, она была так напугана, что это ее убило.
- Вы говорите о том, что она потерялась, или о чем-то большем?
- Я подозреваю что-то большее. Теория говорит о том, что, при определенных обстоятельствах, совокупный груз психологического стресса и боли может вызвать смертельную нагрузку в сердечных тканях.
- Например?
- Ну, возьмем маленькую девочку. Отец бьет ее ремнем, связывает и оставляет на ночь в пустой комнате. На следующее утро она мертва. Физические травмы недостаточны, чтобы вызвать смерть. Я не говорю об уровне стресса, который большинство из нас испытывает в обычной жизни.
- Вы говорите, что это убийство.
- В сущности, да. Вряд ли Долан согласится, но я так думаю.
Я посидела секунду, пока информация просочилась.
- Мне это не нравится.
- Я и не думала, что вам понравится. И если вы еще не выяснили, где она была, возможно, вам захочется попробовать еще раз.
- Да. - Я чувствовала тяжесть в груди, какой-то древний страх, пробужденный близостью к убийству. Я хорошо выполнила свою работу. Я разыскала женщину. Я помогла осуществить план по переселению ее в Санта-Терезу, несмотря на ее страхи и мольбы. Теперь она мертва.
Была ли я неумышленно виновата в этом тоже?
Повесив трубку, я сидела неподвижно так долго, что Диц озадаченно уставился на меня.
Я теребила коробку, отдирая слой от картонной крышки. Я пыталась представить последний день Агнес Грей. Может быть, ее похитили? Но зачем? Это не могло быть требованием денег. Насколько мне известно, никто не вступал в контакт. У кого была причина убивать ее?
Единственными, кого она знала в этом городе, были Айрин и Клайд. Тоже возможно, подумала я. Большинство убийств носят личный характер — жертвы убиваются близкими родственниками, друзьями и знакомыми... вот почему я ограничиваю их количество для себя.
Машинально я посмотрела вниз. Газета, в которую я завернула разбитую чашку, развернулась. Половинки чашки лежали на куске газетной страницы, пожелтевшей от времени. Я поморгала, фокусируясь на названии газеты, частично сохранившимся сверху. Наклонила голову, чтобы прочесть. Это был раздел бизнеса из Санта-Тереза Морнинг Пресс, предшественницы нынешней Санта-Тереза Диспатч. Озадаченная, я вытащила газету из коробки и разгладила на коленях. 8 января 1940. Я обследовала коробку снаружи, но не нашла ни марок, ни почтовых штампов. Интересно. Бывала ли Агнес в Санта-Терезе?
Могу поклясться, Айрин мне говорила, что ее мать никогда не была здесь.
Я подняла глаза. Диц стоял прямо передо мной, упершись в колени, лицо на уровне моего.
- Ты в порядке?
- Посмотри сюда. - Я дала ему газету.
Он повертел ее в руках, изучая с обеих сторон. Обратил внимание на дату, и его рот опустился в задумчивости. Он повертел головой туда-сюда.
- Что ты об этом думаешь? - спросила я.
- Наверное, то же, что и ты. Похоже, что коробку паковали в Санта-Терезе в январе 1940.
- Восьмого января, - поправила я.
- Не обязательно. Многие люди хранят газеты, по разным причинам. Эта могла лежать где-то. Ты знаешь, как это бывает. Нужно что-то завернуть, и ты берешь несколько из стопки.
- Да, правда. Думаешь, это сделала Агнес? Была ли она в городе в это время?
Это был вопрос, на который мы не могли ответить, но мне все равно хотелось его задать.
- Ты уверена, что это ее коробка? Она могла хранить ее для кого-то другого.
- Айрин узнала чашку. Я могла это видеть по ее лицу, за полсекунды до того, как она начала кричать.
- Давай посмотрим, что там есть, - сказал Диц. - Может, найдем что-нибудь еще.
Мы провели несколько минут, осторожно распаковывая коробку. Все фарфоровые предметы — чашки, блюдца, молочник, сахарница, чайник, все пятнадцать предметов были завернуты в листы одной и той же газеты. В коробке не оказалось ничего особенного.
Я сказала, - Думаю, нужно вытащить Айрин из постели и выяснить, что происходит.
Диц взял ключи от машины, и мы вышли.
