Я даже не вслушивалась в слова, вместо этого я просто следила за движением ее губ, пока она читала историю. Ее голос звучал харизматично, побуждая во мне странное стремление быть поближе к ней. Так что я подвинулась к ней еще ближе. Положила голову ей на плечо и начала засыпать, полностью забывая о книжке, которую нужно дочитать до завтрашних занятий.
Мама протянула руку и, играя с моими волосами, прошептала:
– Сладких снов, Лекси. Я люблю тебя.
Я крепко заснула и увидела самый лучший сон в своей жизни.
***
Смешно, что воспоминание может прийти в голову в любой момент. Воспоминание, которым ты бы хотела дорожить всегда, но полностью о нем забываешь. Не удивительно, что я думала об этом, пока лежала в своей старой детской кровати менее чем через час после похорон моей мамы.
Я оглядела комнату, которая принадлежала мне на протяжении четырнадцати лет. Почти половину моей жизни. Я почти не узнавала ее. Все важные для меня вещи я забрала с собой, и все выглядело так, словно после моего отъезда никто ни к чему не прикасался. Я была здесь с тех пор, как мы добрались до папиного дома, и предпочла бы оставаться здесь, пока все не разойдутся.
Я села с Джастином этим утром и рассказала ему историю, которую поведала мне в больнице мама. Его глаза повлажнели, и он крепко сжал меня в объятиях, говоря мне, что ему жаль. Я оторвалась от него и твердо ему сказала:
– Я нисколько не лучше того человека, каким была моя мама.
Он посмотрел на меня и произнес:
– Нет, потому что ты была честной со мной с самого начала. Ты самая лучшая мама в мире.
Мы провели вдвоем много времени. Я спросила его, хочет ли он присутствовать на похоронах, но он сказал, что лучше не стоит. Он никогда на них не был и утверждал, что ему не хотелось бы присутствовать ни на одних из них, даже на собственных. Для девятилетнего мальчика он определенно умен. Я позвонила его отцу, и он приехал, чтобы забрать его.
Зендер утверждал, что он отпросился с работы на завтра, желая дать мне передышку, учитывая сегодняшний день, и что он привезет Джастина завтра, примерно к ужину. Я ненавидела то, что так мало проводила времени с Джастином в последние две недели, но была очень рада, что он много бывал со своим отцом, дядями и тетями.
Я выбралась из кровати и подошла к своему шкафу. На моём лице растянулась улыбка, когда я увидела сердечко, которое сама же вырезала в восьмом классе. Внутри него была надпись ЛБ+ЗФ. Могу поспорить, папа наказал бы меня за это, если бы увидел. Это было одним из моих мини-мятежей в подростковом возрасте.
Я открывала ящики один за другим, чтобы увидеть вещи, которые оставила, уезжая. Половина сердечка от Брэй для меня, с надписью ЛДН, которое я надела на шею, несколько футболок и пара шорт, пара солнечных очков, коробка со скиттлз с первого свидания с Зендером, какая-то старая пара носков и фотоальбом. Я сама себе удивилась, когда увидела его там.
Вытащив его, я вернулась к кровати, села и открыла его на первой странице. Он начинался с фотографии, на которой мне было года три, я держала на руках Риз и улыбалась широчайшей улыбкой. Мои щечки были похожи на бурундука, и я громко захихикала. На следующих фотографиях были мои родные и я, запечатленные на разных мероприятиях, кроме, может быть, парочки раз, обычно никто из нас не обращал внимания на камеру.
Потом появились фотографии, на которых мне было уже лет девять или десять, и тогда я много гуляла с Брэй. На одной из фотографий мы были в бикини и швыряли друг в друга водяные шарики. Я вспомнила, что тот день завершился фингалом под глазом, потому что Брэй начала бегать за мной вокруг дома, я споткнулась и ударилась о решетку для гриля моего папы.
Перевернув следующую страницу, я чуть не заплакала. Я, плача, свернулась у мамы на руках, а папа пытается успокоить нас обеих. Их лица выглядели так, будто им было не все равно, как будто они любят меня. Факт, что они меня заметили... странный. Я не помнила, чтобы видела эту фотографию раньше. Она разбивала мне сердце, но в то же время дарила утешение. Они оба любили меня, даже если большую часть времени этого не показывали.
Перевернув следующую страницу, я не удивилась, увидев, что она пуста. Я добралась до того возраста, когда больше не заботилась о своей семье, потому что не чувствовала их заботы. Это произошло давным-давно, в моей молодости. Я долгое время прожила со своими братьями, но это изменилось, когда они начали обращать внимание на девочек. После этого моя жизнь стала достаточно одинокой, кроме тех моментов, когда рядом были Брэй и Зендер.
Несколько следующих страниц были пусты, и я уже собралась закрыть альбом, когда заметила листок бумаги, выглядывающий с конца. Я пролистала до него и увидела пожелтевшую записку, прикрепленную к альбому, и фотографию, размещенную в последней рамке.
