преуспевающие торговцы всегда мечтают добиться для своих детей более высокого положения,
например, чиновничьего поста, который приумножал бы славу предков. Дорогие школы считались
самыми лучшими, поэтому все туда стремились. Ну а школы стремились укрепить свой авторитет
различными достижениями: борьбой преподавателей, поборами, собраниями и так далее.
В школе Небесного дара ежегодно устраивались различные спортивные состязания, родительские
собрания, вечера самодеятельности, выпускные вечера, выставки. Эти собрания проходили лучше, чем
в других школах, потому что здесь все ученики носили форму, были нарядными и упитанными. Они не
имели бы такого благополучного вида без усилий их матерей и тетушек, которые чрезвычайно уважали
школу и ужасно гордились, если их отпрыск участвовал в спортивных соревнованиях или в вечере
малыш играет петуха в школьном спектакле или становится бойскаутом и отдает честь тремя пальцами!
Накануне очередного собрания никто даже не заглядывал в расписание: умеющие чертить чертили, умеющие рисовать рисовали, умеющие мастерить мастерили. Учителям тоже находилась работа:
составлять списки участников, исправлять лучшие сочинения, предназначенные для выставки, иногда
даже переписывать их. Один Небесный дар сидел без дела. Спортом он не занимался из-за слабых ног, в
самодеятельность его не принимали из-за невзрачного вида. Правда, он был хорошим рассказчиком, но
на сцене сразу терялся и не умел играть, как другие. Ему оставалось лишь слоняться с «безработными
бродягами» или торчать в классе, повторяя уроки. Когда наставало время идти домой, он проигрывал
весь школьный спектакль перед Тигренком и срывал бурные аплодисменты, однако в школе ничего
сделать не мог. Постепенно он привык к этому и начал все презирать, как бывалый, во всем
разочаровавшийся человек. Он решил больше ни к чему не стремиться.
Собрания устраивались не только в школе, но и за ее пределами: в защиту национальных товаров,
национального искусства, народной медицины, родного языка,— и во всех требовалось участие
младших школьников. Они должны были нести цветные фонарики, бегать, выкрикивать лозунги,
махать флажками... Небесный дар не любил этих собраний и демонстраций, потому что у пего ноги не
выдерживали, но он был обязан в них участвовать. Если бы он не пошел, его имели право исключить из
школы. Он не понимал, почему он не может спокойно посидеть дома и заняться интересными
историями, а должен бегать, страдать от холода или жары, до хрипоты выкрикивать лозунги и толкаться
в толпе до тех пор, пока его фонарик или бумажный флажок не разорвется I! клочья. Эти уличные
собрания и демонстрации были еще противнее школьных. Во время школьных собраний Небесный дар
мог бездельничать или рассматривать в библиотеке книжки с картинками,— словом, духовно обогащать
себя, а с улицы он не приносил ничего, кроме боли в ногах и грязи.
В этом хаосе мамины правила, против которых он всегда восставал, неожиданно стали милыми. Он с
детства не любил умываться, однако сейчас, после длительных испытаний, понял, что не хочет быть и
грязной обезьяной. Ему не нравилось, что мама запрещает ему громко разговаривать и смеяться, но
теперь еще более противными казались истошные вопли на улицах. Дома его мучали ограничения, а в
уличной сутолоке ему хотелось порядка. И от этого Небесный дар испытывал лишь непроходимую
тоску. Развеять ее можно было только равнодушием.
Он больше не хотел доискиваться ни до каких причин, пусть идет как идет: фонарики так фонарики,
флажки так флажки, по имеет значения.
К однокашникам он относился точно так же. «Если хотят играть со мной, пусть играют; но хотят —
обойдусь». Когда его обижали, он искал случая отомстить, а если отомстить было трудно, придумывал
множество поводов этого не делать. Его особенно любили обзывать косолапым и плоскоголовым. В
ответ он тоже высмеивал чужие изъяны — так появлялись лопоухие или кривоносые. А если изъяна не
было, приходилось кричать: «Сам ты косолапый!» или «Сам ты плоскоголовый!».
Постепенно он убедился в том, что сегодня тебе могут подарить цветную бумагу, а завтра отобрать
либо дать какую-нибудь картинку и тут же объявить, будто ты ее украл. Он увидел границу между
своим и чужим и решил, что по стоит брать чужое и свое не стоит отдавать. Но если есть возможность
без большого риска испортить чужую вещь, например бросить на землю шапку или книжку, можно
сделать это. В их школе все считали пакости доблестью и занимались ими так часто, как позволяли
доходы отца. «Не волнуйся, возмещу!» — это был самый любимый возглас. Старшие школьники вели
себя еще хлеще: на руках у них красовались часы, на ногах — кожаные туфли; в нагрудном кармане —
авторучки. Они глубоко презирали учителей, а те не смели их тронуть. У Небесного дара по было таких
дорогих вещей, мама не одобряла детской роскоши, по он мечтал о них и разлюбил всякие камушки,
которые прежде собирал. Это очень огорчало Тигренка, потому что Небесный дар часто жаловался ему:
— Другие у нас так богато живут, что даже наручные часы имеют!
