– О.
В течение минуты мы шли в тишине. Он был погружен в размышления. Мне же не терпелось укрыться от моросящего дождя.
– Не возражаешь, если я скажу ей об этом? – спросил Джереми.
– Нет. Возможно, это даже хорошая идея. Не хочу кому-либо отказывать без необходимости.
– Хорошо.
– А когда танцы?
Мы уже подходили к кафетерию. Он указал на ярко-желтую афишу предстоящих танцев. Не замечал ее раньше, но, судя по скрученным краям и слегка размытым буквам, она провисела тут уже довольно долго.
– В следующую субботу.
Следующим утром МакКейла вела себя на английском непривычно тихо, и я подумал, что Джереми наверняка ей уже что-то сказал. Во время ланча она села поодаль от нас обоих и почти не разговаривала. На биологию мы с ней тоже шли молча, но в кабинете она, по обыкновению, подошла, чтобы сесть на край моего лабораторного стола. А я, как всегда, слишком остро чувствовал присутствие Эдит, которая была так близко, что к ней можно было прикоснуться – и все же так далеко, словно являлась плодом моего воображения.
– В общем, – глядя в пол, начала МакКейла, – Джереми сказал, что ты не танцуешь.
– Да, это так.
Она посмотрела на меня с болью и немного рассержено. Я почувствовал себя виноватым, хотя еще даже не ответил ей отказом.
– О, – сказала она. – А я думала, он сочиняет.
– Хм, прости, но нет. Зачем ему такое выдумывать?
Она нахмурилась:
– Мне кажется, он хочет, чтобы я пригласила его.
Я натянуто улыбнулся:
– Так и сделай. Джереми отличный парень.
Девушка пожала плечами:
– Пожалуй, – затем, сделав глубокий вдох, подняла на меня глаза и нервно улыбнулась: – А твое «я не танцую» изменилось бы, если бы тебя пригласила я?
Краем глаза я заметил, как Эдит вдруг слегка наклонила голову в мою сторону. Словно тоже ожидала ответа. На который у меня ушло слишком много времени. Я все еще чувствовал себя виноватым, но в основном просто отвлекся. Эдит подслушивает?
– Хм, прости, что?
Лицо МакКейлы вытянулось:
– Ответ изменился бы, если бы кто-то другой пригласил тебя?
Заметила ли Эдит, как взгляд МакКейлы метнулся к ней?
– Нет, не имеет значения. В этот день я буду в Сиэтле, – мне надо было убраться из города, и следующая суббота казалась отличным временем для поездки.
– И обязательно в те выходные? – уточнила МакКейла.
– Да, но не волнуйся обо мне. Лучше пригласи Джереми. С ним гораздо веселее, чем со мной.
– Да, пожалуй, – пробормотала она и, развернувшись, направилась к своему месту. Увидев, как ссутулились ее плечи, я почувствовал себя ужасно. Зажмурился и прижал пальцы к вискам, пытаясь выкинуть из головы образ удрученной МакКейлы. Миссис Баннер начала говорить, и я со вздохом открыл глаза.
Прямо на меня смотрела Эдит со знакомым выражением недовольства, которое еще яснее читалось в ее черных сейчас глазах.
Я с удивлением уставился на нее, ожидая, что она отвернется. Но нет. Девушка по-прежнему буравила меня взглядом, словно пытаясь найти в моих глазах что-то важное. И я тоже продолжал пялиться, не в силах разорвать зрительный контакт, даже если бы захотел. Руки затряслись.
– Мисс Каллен? – обратилась к ней учительница, требуя ответа на вопрос, которого я не слышал.
– Цикл Кребса, – ответила Эдит и с видимой неохотой повернулась к миссис Баннер.
Оказавшись на свободе, я тут же опустил голову, делая вид, что заинтересовался учебником. Меня беспокоил поток эмоций, вызванный всего лишь ее взглядом – первым за шесть недель. Это ненормально. Вообще-то, довольно жалкое состояние, а возможно, даже хуже. Нездоровое.
Остаток урока я изо всех сил старался не замечать ее, но, так как это было невозможно, пытался хотя бы не привлекать ее внимания к тому, что не в силах сохранять равнодушный вид. Когда наконец прозвенел звонок, я отвернулся от Эдит, чтобы собрать учебники, ожидая, что она, как обычно, выскочит из класса.
– Бо?
Не должен ее голос звучать так знакомо, будто я слышал его всю жизнь, а не в общей сложности час несколько недель назад.
Не желая чувствовать то, что несомненно почувствую, едва взглянув на ее слишком идеальное лицо, я медленно повернулся к девушке – наверняка с настороженным видом. Она же казалась невозмутимой. И не сказала ни слова.
– Что? – спросил я.
Эдит молча смотрела на меня.
– Так ты… хм… разговариваешь со мной… или нет?
– Нет, – ответила она, но губы изогнулись в улыбке, на миг показав ямочки на щеках.
– Ладно… – я отвел глаза – вниз, на свои руки, затем вверх – в сторону доски. Сосредоточиться, глядя на Эдит, было сложно, а этот разговор был каким-то непонятным.
– Прости, – заговорила она, теперь уже без малейшей шутливости. – Я веду себя очень невежливо, знаю. Но так лучше, правда.
Снова посмотрев на нее, я заметил, что ее лицо стало совершенно серьезным.
– Не понимаю, о чем ты.
– Нам лучше не быть друзьями, – объяснила она. – Поверь мне.
Я прищурил глаза. Такое мне уже доводилось слышать.
Похоже моя реакция ее удивила:
– О чем ты думаешь?
– Думаю… плохо, что ты не поняла этого раньше, тогда не пришлось бы жалеть.
– Жалеть? – кажется, мой ответ застал Эдит врасплох. – О чем?
– Что ты не позволила машине Тейлор раздавить меня, когда был шанс.
