– У меня преимущество, – пробормотала она, касаясь пальцем своего лба. – И поэтому я лучше многих улавливаю человеческую натуру. Люди предсказуемы. Но ты… Ты никогда не делаешь то, чего я ожидаю. Постоянно застаешь меня врасплох…
Я отвел глаза, и взгляд мой привычно устремился в дальний угол кафетерия, где сидела семья Эдит. Последние слова заставили меня почувствовать себя объектом какого-то научного эксперимента. Хотелось засмеяться над собой за то, что я ожидал чего-то другого.
– Эту часть довольно просто объяснить, – продолжила она. Я чувствовал, что она смотрит на меня, но все еще не мог ответить ей тем же. Был уверен, что она увидит в моих глазах презрение к самому себе. – Но есть и еще кое-что… и это уже не так просто выразить словами...
Пока она говорила, я продолжал рассеянно глядеть на Калленов. Внезапно Роял повернул голову и посмотрел прямо на меня. Даже не посмотрел, а свирепо впился в меня черными холодными глазами. Я хотел отвести взгляд, но такая открытая враждебность буквально заморозила меня, пока Эдит не прервалась на полуслове и не издала чуть слышный сердитый звук – что-то вроде шипения.
Роял отвернулся; для меня было облегчением освободиться от его взгляда. Я снова посмотрел на Эдит широко раскрытыми глазами.
– Это была явная неприязнь, – пробормотал я.
На ее лице отразилась боль:
– Прости. Он просто беспокоится. Понимаешь… это опасно не только для меня, если после того, как я открыто проводила столько времени с тобой… – она опустила глаза.
– Если?
– Если это закончится… плохо, – она опустила голову на руки, в ее позе отчетливо читалось страдание. Я хотел ее как-то успокоить, сказать, что с ней никогда не случится ничего плохого, но не мог подобрать правильных слов. Не раздумывая я потянулся и дотронулся до ее локтя. Она была одета только в футболку с длинными рукавами, и я сразу почувствовал под рукой холод. Эдит не пошевелилась, а я сидел, медленно осознавая, что ее слова должны были напугать меня. Я ждал, что страх все же придет, но не ощущал ничего, кроме боли от того, что она страдает.
Она все еще прятала лицо в ладонях.
Я попытался говорить нормальным голосом:
– И ты должна уйти прямо сейчас?
– Да, – она уронила руки. Я продолжал касаться ее предплечья. Она посмотрела туда, где находилась моя ладонь, и вздохнула. Внезапно настроение Эдит изменилось, она улыбнулась: – Это, наверное, даже к лучшему. Осталось еще пятнадцать минут этого проклятого фильма по биологии – думаю, я больше не в состоянии это выдерживать.
Я вздрогнул и отдернул руку, неожиданно обнаружив стоящего за плечом Эдит Арчи – выше ростом, чем мне казалось, с короткой щетиной темных волос, с черными как чернила глазами.
Эдит, не отрывая взгляда от меня, поприветствовала брата:
– Арчи.
– Эдит, – ответил он, пародируя ее тон. У него был мягкий тенор, такой же бархатистый, как голос Эдит.
– Арчи, это Бо… Бо, это Арчи, – представила она нас с суховатой улыбкой на лице.
– Привет, Бо. – его глаза сверкали, как черные бриллианты, но улыбка была дружелюбной. – Приятно наконец-то с тобой познакомиться, – он слегка выделил «наконец-то».
Эдит бросила на него мрачный взгляд.
Нетрудно было поверить, что Арчи вампир. Стоящий в двух футах от меня. С темными голодными глазами. Я почувствовал, как капля пота скатывается по шее.
– Э… привет, Арчи.
– Ты готова? – спросил он у Эдит.
Ее голос звучал холодно:
– Почти. Встретимся в машине.
Арчи ушел, не сказав ни слова; его походка была настолько плавной и грациозной, что мне снова подумалось о танцорах, хотя движения выглядели не вполне человеческими.
Я сглотнул:
– Следует ли сказать «желаю повеселиться», или это неуместно?
– Подходит не хуже всего остального, – усмехнулась она.
– Тогда желаю вам повеселиться, – я пытался говорить с энтузиазмом, но Эдит, разумеется, не поверила.
– Я попытаюсь. А ты постарайся поберечь себя, пожалуйста.
Я вздохнул:
– Сберечь себя в Форксе – сложная задача.
Она сжала зубы:
– Для тебя –
– Обещаю постараться поберечься, – продекламировал я. – Я собирался воспользоваться стиральной машиной… или это слишком опасное занятие? Я имею в виду, что могу свалиться в нее или еще как-то пострадать.
Она сузила глаза.
– Хорошо-хорошо. Я сделаю все возможное.
Она встала, я тоже поднялся.
– Увидимся завтра, – вздохнул я.
Она задумчиво улыбнулась:
– Тебе кажется, что это очень нескоро, не так ли?
Я угрюмо кивнул.
– Завтра утром я буду на месте, – пообещала она, а потом, подойдя ко мне, легонько прикоснулась к моей руке и развернулась, чтобы уйти. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.
