Елена Помазуева
Сердце дракона
Роман-фэнтези
Пролог
Судьбы простых людей очень сильно зависят от властителей мира сего. Большая политика, которая решает судьбы государств во имя их процветания, часто больно ударяет по простым гражданам. Так произошло и в этот раз. Война, разразившая между Северным народом и Восточным государством, для крестьян началась неожиданно. Как раз начинался сбор урожая, и никто не думал, что Восточная страна может начать захватническую войну.
Черный вихрь войск магов-скорпионов промчался над землей сопредельного государства, растаптывая посевы и будущий урожай. Крестьяне были разбиты и унижены, женщины плакали, а захватчики шли дальше, разрушая все на своем пути. Многие женщины подверглись насилию, а мужчины были убиты. После опустошительного нашествия плач стоял над землями Северного государства.
Пострадавшие от насилия женщины плакали над телами свои отцов и мужей, вымаливая прощение, что не смогли сберечь свою честь.
Я была ребенком той войны. Моя мать готовилась выходить замуж, свадьбу собирались праздновать после сбора урожая. Жениха моей мамы убили, а так же всю его семью. Теперь в нашем государстве правила династия Цзен из Восточного государства.
Начало
Мать меня ненавидела. В чем-то ее можно понять. Я была для нее явным свидетельством того, что она, молодая и красивая девушка, стала жертвой насилия, при этом у неё не было никаких надежд на будущее. Для молодых, оставшихся в живых мужчин, были молодые невесты, не пострадавшие от насилия девушки. Шансы моей матери выйти замуж давно были забыты, мне шел семнадцатый год. Все, что могла для меня сделать семья - это отдать в ученицы продавщице цветов лотоса.
Сегодня был жаркий день. В очередной раз мы выходили с госпожой Тенару, чтобы продать цветы лотоса, которые ранним утром, жутко торгуясь, моя учительница купила у бедняков. Моя задача была улыбаться прохожим, громко кричать, привлекая внимание, а также предлагать цветы, что я и делала с великим удовольствием.
Нежные, ранимые, они походили на меня. Ни в чем не повинные, сорванные в угоду прихоти, они напоминали мою собственную судьбу. Какой-то солдат из захватнического войска надругался над моей матерью, не думая о последствиях такого поступка. Теперь она и я жили в зоне отчуждения даже собственной судьбы, не то что городка, где сейчас я старалась продавать сорванные цветы. Продать было необходимо до того, как они завянут, об этом моя хозяйка беспокоилась особо, а вот обо мне никто не беспокоился, даже я.
Его заметила сразу же. Он выделялся в толпе. Высокий, мужественный и очень уверенный в себе мужчина одаривал равнодушным взглядом всех торговцев, предлагавших высокому господину все, начиная от книг и заканчивая свежей рыбой, выловленной в водах Тенхуей-Эй.
Мы с госпожой Тенару сидели в конце моста, через который шел незнакомец, презрительно посматривая на все вокруг. Видно было, что денег ему хватает, но покупать он ничего не собирается.
- Господин! – выскочила ему под ноги, - купите цветы лотоса!
Мужчина внимательно осмотрел меня, а не цветы, что держала в своих руках.
- Дитя, ты знаешь, что цветы лотоса не могут жить, будучи сорванными? – он внимательно и строго смотрел в мои глаза, даже ни разу не взглянув на цветы, что сжимала в своих ладонях, предлагая ему.
- Господин, купите, - упавшим голосом произнесла еще раз, понимая, что этот мужчина не расщедрится на покупку цветов.
- Так нужно знать, когда собирать цветы, - поднялась со своего места грузная госпожа Тенару.
- Женщина! Лотос не живет, если его сорвать! – резко бросил мужчина и прошел мимо, отбросив меня в сторону.
- Вы правы, господин! – произнесли мы почтительно, присев в заученном поклоне.
На наши слова мужчина никак не ответил, лишь уверенно прошел дальше. Его путь был нам неведом, а потому мы были лишь сорной травой на тропе жизни. Прицепились к нарядным сапогам, нас откинули и прошли мимо – так обычно бывает. Но что-то меня в этом мужчине зацепило - непонятное, непривычное, и в тоже время самое обычное. Наверное, из-за своей одинокой жизни, где меня каждый старался ткнуть и попрекнуть происхождением, даже собственная мать из-за разбитых надежд, а этот строгий господин был ко мне добр, назвал «дитя», пока не вмешалась госпожа Тенару.
