То как Карл сказал это, напомнило мне о Риз и вечере в ресторане, когда мы впервые встретились. Она слушала мои небылицы почти с таким же выражением лица, как у него сейчас.
Внезапно я понял, что мне нужно срочно уйти отсюда.
‒ Нет, ‒ ответил я Карлу и, хлопнув ладонью по барной стойке, встал со стула. ‒ Завтра в то же время?
‒ Я буду здесь.
____________________
Вернувшись домой, я обнаружил, что у меня закончилась кола.
Я достал, было, стакан, чтобы плеснуть в него чистого «Джека», а потом подумал:
Боль в груди, которая обычно притуплялась, когда я был в баре, вернулась, стоило мне увидеть гитару Пейтон.
Я сделал глоток. Посмотрел на гитару. Глотнул «Джека» раз или, может, два.
Поскольку мои глаза, казалось, не могли видеть ничего иного, кроме гитары, я закрыл их и откинул голову на спинку дивана. Сразу же темноту заполнили изображения Риз.
Распахнув глаза, я поднял голову, увидел гитару и снова сделал глоток. Мои веки отяжелели и опустились сами собой.
Должно быть, вскоре после этого я вырубился.
Проснувшись, я увидел поток яркого солнечного света, льющегося из окна, и услышал, как надрывается дверной звонок. Кто-то жал на него снова, снова и снова.
Единственное, что могло быть еще хуже, чем те две женщины, что стояли по ту сторону двери, это если б вместе с ними еще была бы моя мать.
‒ Я видела тебя через стекло в двери, придурок! ‒ завопила моя сестра. ‒ Давай, открывай уже!
Простонав, я отпер замок и придержал дверь, пытаясь не дать женщинам проникнуть внутрь, но эта парочка просто просочилась мимо меня.
‒ Входите, пожалуйста, ‒ саркастически проворчал я им в спины.
Анна обернулась и протянула мне большой стакан с кофе, пока Саманта, молча, смотрела на меня, уперев руки в бока.
‒ Держи, это тебе понадобится. ‒ Сестра насильно сунула стакан мне в руки.
‒ Сейчас всего шесть утра. Можем мы перенести эту дружескую встречу на более позднее время?
‒ Мы хотели застать тебя трезвым. ‒ Анна наклонилась, обнюхала меня и поморщилась. ‒ Ты все еще не протрезвел с прошлого вечера? ‒ спросила она, размахивая рукой около своего носа.
Покачав головой, я отдал стакан Анне и вернулся в гостиную к своему дивану. Голова пульсировала от боли и последнее, что мне было нужно сейчас, ‒ услышать, что эта парочка собиралась мне сказать.
Как только Анна и Саманта вошли в гостиную, я понял, что совершил ошибку, сев посредине дивана. Если бы я расположился возле одного из подлокотников, то, по крайней мере, не оказался бы начинкой эстрогенного сандвича.
‒ Эта фигня должна прекратиться! ‒ начала Саманта.
‒ Ты уволена.
‒ Чтобы уволить меня, ты должен быть моим боссом, а в данный момент ты больше похож на мальчишку.
‒ Пошла ты, Сэм!
‒ Иди туда сам, Чейз!
‒ Мы дали тебе две недели. На этом все, ‒ вступила в разговор Анна.
‒ И как же ты можешь помешать мне взять больше отгулов, если я захочу?
Саманта подбоченилась.
‒ Мы составили график.
‒ Для чего?
‒ Для того, чтобы приглядывать за тобой. Пока ты не вернешься на работу и в мир живых, одна из нас будет постоянно находиться рядом.
‒ Мне нужен «Мотрин»
Удивительно, но мои новые надсмотрщики не последовали за мной. Выпив два стакана воды, я воспользовался моментом покоя, чтобы попытаться привести свои мысли в порядок, однако мое одиночество длилось недолго. Спустя пару минут Анна и Саманта явились на кухню, уселись за стол и уставились на меня в четыре глаза.
Первой начала читать нотацию Анна:
‒ Когда умерла Пейион, мы слишком надолго оставили тебя в одиночестве, чтобы ты мог справиться с ее потерей, и в результате ты потерял несколько лет жизни. Это дерьмо не может повториться снова. Сейчас мы дали тебе две недели, чтобы ты мог оплакать ее, но на этом все. Твое время вышло!
‒ Я — взрослый мужчина, и ты не можешь…
‒ Так веди себя, как взрослый! ‒ прервала мой протест сестра.
‒ Разве у тебя нет ребенка, о котором ты должна заботиться? ‒ раздраженно фыркнул я.
