Нодон пригнулся, ожидая удара. Его меч не вышел из ножен даже наполовину, когда он почувствовал резкую боль на затылке. Что-то холодное потекло по жилам. Рука, сжимавшая рукоять меча, обмякла. Ноги подкосились. Нежные руки подхватили его под мышки и потащили к стулу с высокой спинкой.
— Я знала, что ты не послушаешь меня, — в голосе Алоки звучал дружеский укор, похожий на тот, что бывает в голосе матери, заставшей ребенка за поеданием меда — скорее веселый, нежели рассерженный. — А еще я понимаю, что во все это очень трудно поверить. Тебе придется смириться, чтобы понять. Ты не замечал, что он менялся на протяжении: разговора? Поэтому я с ним разговариваю. Обычно речь идет об Асфахале. Когда он говорит о нем, его чувства бурлят. Ты же сам видел.
Нодон был беспомощен. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и с ужасом увидел, что Алоки берет со стола кожаные ремни.
— Если посреди разговора он вдруг меняет тему, это означает, что моя работа выполнена. Потом он никогда не помнит, о чем мы говорили, — женщина улыбнулась, обнажив свои страшные зубы. — Вообще-то обычно он забывает почти все, что происходило в течение часа или двух до моего вмешательства, — она расстегнула его перевязь, бросила ее вместе с мечом на пол рядом с кроватью. — Я помогу тебе преодолеть тревогу, Нодон. Толика равнодушия делает жизнь краше. Просто останься здесь на ночь. Нам никто не помешает.
Нодон пытался не закрывать глаза. Она затянула на лбу у него кожаный ремень. Эльф хотел вырваться, но руки и ноги не слушались, и в то же время он чувствовал, словно по жилам его течет ледяная вода.
Второй ремень она застегнула ему под подбородком. Во рту пересохло. Как он мог позволить так одурачить себя!
— Коришь себя? — усмехнулась Алоки. — Я тебе не лгала. Я действительно не чародейка. Умение быстро двигаться — дар, с которым я родилась. Просто умею и все. При этом мне бы очень хотелось быть такой как вы, драконники, — она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. — Сколько знания и силы прячется под этой костью. Мне действительно хотелось бы знать, отличается ли ваш мозг от мозга других эльфов. В каком месте кроется магический дар? — Она повернулась к столу, взяла иглу и молоточек. — Как думаешь, можно ли внести в мозг умение плести заклинания? Или уничтожить это умение? Мне бы действительно хотелось знать это.
Нодон попытался что-то сказать, но его язык едва ворочался, и получился лишь невнятный лепет.
— Не борись с этим, — Алоки взяла иглу большим и указательными пальцами, и на пальцах осталась какая-то похожая на слизь жидкость. — Ты вот-вот уснешь. И я обещаю, что, проснувшись завтра утром, ты будешь совсем другим человеком и сможешь гораздо лучше понять Солайна.
Подвенечное платье и мертвая женщина
Бидайн крутилась перед большим зеркалом, завороженно рассматривая свое подвенечное платье. Это сонное провинциальное болото действительно способно было удивить. Равно как и Шанадин. Ее будущий муж смирился с неизбежностью их свадьбы. Более того, он даже сам нанял эту чудесную портниху, юную эльфийку из Лунных гор. Они очень быстро поладили. Семь раз Бидайн ходила на примерку к портнихе, пока платье не стало полностью соответствовать ее желаниям. Энья ни разу не проронила ни слова по поводу неприятного запаха, исходившего от Бидайн.
Шанадин платья еще не видел. Бидайн улыбнулась. Он покраснеет, когда она выйдет в большой зал. Как же он скучен! Такой зануда, просто невыносимо. Они ни разу не спали. Она даже не испытывала ни малейшего желания ложиться в его постель в первую брачную ночь. Поцелуи его всегда были робки, и было видно, что ему неприятно обмениваться с ней ласками на людях. И даже оставаясь с ней наедине, он всегда был неловок. Да как у него вообще получилось зачать двух дочерей? Бидайн злобно усмехнулась. Быть может, это вообще не его дочери, а Невенилл просто наставила ему рога.
— Как ты красива, когда улыбаешься! — Лидайн от восторга захлопала в ладоши, и из пучка собранных кверху волос выпала прядь.
— Сиди спокойно, дитя! — возмутилась Круппа, которая ради такого особенного дня оставила свой пост в кухне, чтобы попытаться придать невесте и ее подружкам поистине очаровательный вид.
— Сядь! Вон на тот сундук! Немедленно! — резким тоном скомандовала она. Майя! Собери ей волосы. И только посмей снова встать, Лидайн! Бери пример со своей сестры. Она все время сидит спокойно. Из-за своей деревянной ноги Майя с трудом забралась на постель, чтобы затем встать за спиной у Лидайн и подобрать ей волосы. Маленькая кобольдша сияла, как медный грош. Как и мать, в честь праздника она получила новое платье. Оно было ярко-красного цвета и отлично гармонировало с ее темной кожей.
— Тебе действительно стоит быть осторожнее, — прошептала она на ухо Лидайн. — Твой венок опять съехал набок.
— Я никогда не смогу сидеть спокойно, как снулая рыба, — возмутилась Лидайн. — Не тот у меня характер.
