Unknown полностью

Газала кивнула. Нандалее понимала, что слепая видящая тоже знает, что где-то среди деревьев ее ждет Дыхание Ночи. И без дальнейших слов та повернулась и пошла вместе с детьми по дороге на ту сторону пруда, которая приведет ее наверх, в крепость драконников.

— У дерева манго, — прошептал голос в ее мыслях.

Нандалее пошла за тяжелым ароматом фруктов, а затем увидела его. Глубоко в тени, едва различимую фигуру. Он пришел в облике эльфа, но, несмотря на то что он отринул драконий облик, его окружала аура бесконечной силы.

Несмотря на нежелание видеть его, противостоять влиянию его ауры было невозможно. Она почувствовала себя маленькой и незначительной. Его расположение позволит ей снова расцвести, исполнит ее самые заветные желания.

— Что я могу сделать для вас, мой повелитель? — натянуто поинтересовалась она.

— Ты прекрасно знаешь.

— Я больше не буду сражаться за вас. Я больше никогда не притронусь к оружию.

Он усмехнулся, и собственное упрямство показалось эльфийке мелким и смешным.

— Вам не уйти от своей судьбы, госпожа моя. В Белом чертоге вы выбрали мен Смертоносный. Этот меч был создан для убийства девантаров. Вы будете его орудием, пока будете живы, госпожа Нандалее. Не противьтесь этому. Никто не в силах перечить собственной судьбе.

— Это верно лишь для того, кто считает, что его судьба предначертана, — страстно возразила она. — А я сама строю свое будущее. Никакой оракул и никакая серебряная чаша не лишит меня этой привилегии.

Вместо ответа он улыбнулся отстраненно и с пониманием, но в глазах его она прочла тоску. Он желал ее. Дело было не только в мече. И она никогда не узнает, ни это ли желание причина смерти Гонвалона.

— Первая битва в Нангоге завершена. Мы одержали отнюдь не блистательную победу, но зато унизили девантаров. Теперь во всех трех мирах не будет надежного и спокойного места. Они нанесут ответный удар, и сделают это там, где мы ожидаем этого меньше всего. Прошу вас, не испытывайте свою удачу. Останьтесь в саду Ядэ, госпожа Нандалее. Речь уже не только о вас одной. Ваши решения теперь будут определять и жизнь ваших детей.

— Вы собираетесь угрожать мне? — резко ответила она и увидела, что ее слова задели дракона.

— Вы все путаете, госпожа моя. Я не представляю опасности, я ваш защитник. Возможно, единственный, оставшийся у вас.

— Я знаю, что вы говорите искренне, и я не покину сад Ядэ. Но я больше не стану сражаться за вас. Смиритесь с этим.

Нандалее отвернулась и быстро пошла прочь. Тяжелая беременность и роды истощили ее. И чувства Дыхания Ночи тоже не упрощали ситуацию. Она почувствовала его боль, его печаль. Это оружие было гораздо более действенным, нежели какие бы то ни было угрозы. Она не была уверена в том, что он видит в ней и чего на самом деле от нее хочет. Но выяснять это не собиралась.

Он убил Гонвалона! И она ему больше ничего не должна

Страх мастера меча

Она едва держалась на ногах, когда шла по коридору навстречу ему, но настояла идти самостоятельно. «Судя по всему, прежняя Нандалее постепенно возрождается», — подумал Нодон. С момента родов прошло две недели, и она все еще была ужасающе худа, но в глазах появился блеск, которого давно не было, и эльфийка уже робко улыбаясь. Почти как юная девочка, впервые встречающаяся со своей великой любовью.

За ней шла Фирац, на руках она держала обоих детей.

— Хорошо, что остальных здесь нет, — негромко произнесла Нандалее. Голос ее был еще слабым и хрупким, было слышно, насколько тяжело ей самостоятельно держаться на ногах.

— Они поняли, что пока ты хочешь побыть одна. А еще очень рады, что ты пришла. Ты одна из нас. Твое место здесь, в твердыне драконников.

На щеке Нандалее дрогнул мускул. Тронута ли она? Или рассердилась? Ей всегда нелегко было быть не одиночкой.

Он открыл дверь, рядом с которой стоял

— Все дали что-то, чтобы сделать эти покои чуть уютнее. Один подарок даже прибыл недалека... О твоих родах говорят.

По лицу эльфийки он понял, что эта тема ей неприятна. Как же он мог быть настолько глупым и бестактным? Нет, больше о родах говорить он не будет. Все равно большая часть — их с Фирац тайна. Жаль, что нельзя забыть увиденное.