Тучи рассеялись, и лунный свет залил лесную поляну, придавая ей необычный блеск, и эльфийка наконец увидела камень! Неуверенно перевела взгляд на святыню. Там, среди деревьев и кустарника, находился жрец. Женщина вслушивалась в ночные шорохи, один за другим прогоняя их из своего восприятия, поскольку они мешали ей узнать то, что нужно. В той тишине, что постепенно рождалась внутри нее, теперь она слышала наиболее тайные звуки леса: тревожное биение сердца зайца, прятавшегося под кустом неподалеку и наблюдавшего за ней, шорох перьев, касающихся тонких веточек и грубой скорлупы яиц, черный дрозд, тревожно ворочавшийся в гнезде высоко над ее головой.
Изгнала она из своего сознания и эти звуки, и теперь наконец-то услышала звук ровного дыхания. Должно быть, это жрец. Он спал и... Здесь есть кто-то еще! Второе дыхание, почти полностью подстроившееся под медленный и спокойный ритм дыхания жреца. Ее преследователь тоже здесь!
Ливианна не сумела сохранить сосредоточенность. Звуки леса снова захлестнули ее, исчезло дыхание, многократно заглушенное бесчисленными другими ночными звуками. У нее не оставалось времени на то, чтобы снова углубляться в звуки настолько, чтобы осталось только дыхание, чтобы, если повезет, узнать, где именно стоит ее преследователь. Нужно спешить! Близкая звезда альвов позволит ей бежать. Она может...
На губах мелькнула горькая улыбка. Конечно же, преследователь будет ждать ее здесь. Это точно Великий Медведь, хранитель этих проклятых лесов. Но она не станет сдаваться сейчас, она должна узнать, какую тайну скрывает камень.
Не пытаясь больше прятаться, она пересекла поляну и прошла мимо святыни. Подошла к массивному вертикально стоящему камню, к которому прислонялась тогда, в ту ночь, когда поджидала здесь Бозидара, и решительно потянула за побеги плюща. Под ним показалась изображенная с помощью небрежных и грубых линий женщина. Эта картина была Ливианне знакома. Крылатая Ишта. Богиня наносила удар длинным копьем. Продолжила отрывать ветви все крепче и крепче державшегося за скалу плюща, который ни в коем случае не желал открывать тайну. Постепенно показывался извивающийся, похожий на змею дракон. Он был изображен с запрокинутой назад головой и открытой пастью, словно он ревел от боли и взывал к небу. Копье Ишты вонзилось ему прямо в грудь, туда, где у него должно было быть сердце.
Тем временем Ливианна уже расчистила плющ до уровня своих колен. К телу змеи снизу тянулись две руки. Кто это? Анату, та самая девантар, от любви к которой потерял голову Пурпурный?
Вынув из ножен кинжал, эльфийка отрезала толстые побеги плюща прямо над землей, нетерпеливо рванула на себя зелень, окутавшую камень, и наконец-то под ней показалась женская фигура с умоляюще поднятыми над головой руками. Высокая прическа ее растрепалась. Отдельные пряди свисали на плечи. На ней было длинное платье без рукавов, вокруг узких бедер — широкий пояс. Все, что находилось ниже, было спрятано в темной земле. Лишь отчетливо виднелись две державшие ее за талию руки.
Вонзив кинжал в землю, Ливианна отодвинула в сторону густые корни. Она работала, словно одержимая, забыв об осторожности. Кто же еще там изображен? Во всех историях, которые она читала об убийстве Пурпурного, с ним сражалась лишь Ишта.
Черная земля въелась в вырезанные на камне линии. Ливианна затаила дыхание: показались руки, покрытые чешуей! А к левому колену Анату тянулась еще одна рука, показавшаяся Ливианне неестественно крупной. Что же изображено на этой картине? И почему она стоит здесь, посреди лесов Друсны, в сотнях миль от того места, где должны были встречаться Анату и Пурпурный?
—
