«Бирс преподносит свои ужасы не столько искаженными или модифицированными приёмами известных По и Мопассана, сколько чётко выверенным количеством сверхъестественного и таинственного. Слова, используемые автором на столько простые, что многие иные творцы диагностировали бы у него ограниченность словарного запаса, коим он описывает нечестивый ужас в его новой, более естественной, ранее не предполагаемой для него форме. У По это проявляется в его непререкаемом и очевидном таланте, у Мопассана - в результате достижения наивысшей степени напряжения во время развязки. Бирс не мудрствовал лукаво - одержимый образами мучительной смерти он использовал их по полной. И каждый раз это происходит с молчаливого согласия природы. В «Смерти Альпина Фрейзера»(1891) цветы, трава, ветки и листья деревьев великолепно сосуществуют и противопоставляются сверхъестественному злу. Несовершенный мир, полный таинственной бирюзы, и настороженных, будоражащих разум снов - всё это Бирс. Однако, всё же забавно, что жестокости как таковой там нет от слова совсем»
«Бесчеловечность» которую «узрел» Ловмэн проявляется посредством редких случаев сардонической комедии или «висельных шуток» а так же в удовольствии, с которым автор описывает жестокости и мучительные разочарования героев. И это отлично иллюстрируется в некоторых его заголовках к наиболее мрачным из его рассказов, например: «Думаю, не всегда стоит есть то, что лежит на столе» (речь идёт о трупе, по поводу которого ведёт дознание коронёр) и «Даже ногой человек может быть в лохмотьях» (это относится к чудовищно изуродованному, истерзанному телу)
