- Ничего не предрешено, Третий, - твердо говорю я и вешаю трубку, опускаясь на кровать и любуясь тем, как мой ягненок радостно подчиняется нашим потребностям – добровольная жертва в нашей прекрасной извращенной игре.
Конец Пятой Игры
