Любовница своего бывшего мужа
Ашира Хаан
Вечеринка на Кипре
Бывший муж должен умирать в день развода.
Желательно мучительной смертью, но сойдет и обычная.
Чтобы не видеть его потом в обнимку с другими женщинами, не натыкаться в фейсбуке на фотографии со свадьбы, из отпуска или со свежим младенцем и счастливой улыбкой.
Чтобы не останавливалось сердце, когда вдруг видишь на улице мужчину с похожей прической.
Чтобы не столкнуться с ним внезапно в тот момент, когда совершенно к этому не готова.
Как я сейчас.
Мы были женаты пять лет. Мы не виделись больше лет, чем были женаты.
Я давно сменила прическу, цвет волос, гардероб, работу, хобби, круг общения, квартиру — и даже страну!
Прилетела на Кипр по приглашению своей бывшей компании, чтобы поучаствовать в праздновании двадцатипятилетнего юбилея со дня основания. За это время она так разрослась, что могла себе позволить даже говорящих енотов, не то что пригласить старых любимых сотрудников на корпоратив на Кипре.
Пришла на грандиозную вечеринку: гремящая музыка, вечерние платья, маленькие канапе на деревянных шпажках, тысячи бутылок шампанского, сотни воздушных шаров с логотипами, десятки танцовщиц в микроскопических юбочках корпоративных цветов… и один бывший муж, последний человек, которого я ожидала бы здесь встретить!
Я надеялась, что он отрастил брюшко и полысел. Еще немножко надеялась, что он спился и сдох под забором, а свою карьеру и достижения, отмеченные в ЛинкедИне придумал. Но на это было все-таки меньше шансов. Неужели я не заслужила лысину и брюшко? Большинство мужчин после тридцати так выглядит, почему мой бывший муж не может?
Но вот он передо мной — и прошедшие шесть лет только пошли ему на пользу. Высокий, все еще стройный, даже, кажется, подкачался. В отличие от большинства присутствующих программистов в парадных шортах и любимых нердских футболках с Футурамой, он учел строчку про дресс-код торжества. Ему идут белые летние брюки и рубашка-поло — оттеняют его загар и белоснежную улыбку.
Если бы мы не были женаты когда-то, я уже обязательно начала бы флиртовать. Но флиртовать с бывшим мужем все равно, что в третий раз разогревать макароны в микроволновке.
К тому же у нас довольно специфические отношения. Последние слова, которые мы друг другу сказали были:
— Я тебя ненавижу! — это я. Искренне.
— А я тебя люблю, — это он. Издевательски.
После такого финала как-то и не подберешь, с чего начать непринужденный разговор, поэтому мы стоим и сверлим друг друга взглядами. Вокруг гремит праздник, все танцуют, все болтают, все пьют и стараются не замечать две застывшие на расстоянии метра друг от друга гранитные фигуры, давно забывшие, как много лет назад часами не могли разомкнуть объятий.
На этой непринужденной ноте нам решает помочь менеджер Витя — отличный парень, душа компании, сын полка и внук бухгалтерии. Все его обожают, все его знают, называют «в каждой жопе затычка» и другими нежными словами. Именно таких товарищей изображают на карикатурах про экстравертов. Здоровый человек после получаса общения с Витей потом неделю не отвечает на звонки и не выходит из дома. Такта в нем как в щеночке бульдога, поэтому неудивительно, что он вообще не ловит носящихся между нами волн и вступает со своей партией:
— О, вы же не знакомы! — он поворачивается ко мне. Я на него не смотрю, я смотрю в глаза своему бывшему мужу и жалею, что у меня в роду не было ведьм. Так бы хоть наложила бы сглаз, и он облысел. — Это наш любимый бывший дизайнер, Леся Шумская, специально прилетела из России на юбилей!
Никто из нас не реагирует. Но Витю это никогда не смущало.
— А это наш новый проект-менеджер, Антон Шумский… — к концу фразы его глаза все сильнее округляются. Он всегда туго соображал, а сейчас еще и пьян, и потому только переводит взгляд с меня на Антона и недоуменно спрашивает:
— Шумский… Вы родственники что ли? Или однофамильцы?
— Хуже! — хором говорим мы с Антоном, синхронно поворачиваясь к нему, и Витя впервые, наверное, в жизни, допирает, что прямо сейчас ему здесь не рады. Он уметается в мгновение ока, а мы снова буравим друг друга взглядами.
— Я смотрю, ты оставила мою фамилию, — цедит Антон сквозь зубы — Ты же так усиленно не хотела ее себе брать.
— Лень было документы менять, — отвечаю ему ядовитой улыбкой и холодным взглядом.
По сути нам нечего больше друг другу сказать.
Почему он устроился в мою бывшую компанию? Почему в филиал на Кипре? И не изменил место работы в соцсетях, чтобы я хоть узнала и подготовилась? Значит ли это, что он и семейное положение мог не изменить? Какие еще сюрпризы меня ждут? И не все ли мне равно?
