- По—видимому, я выгляжу подозрительнее, чем мусор, с которым я стояла в очереди, - шепчет Камилла, а затем просматривает комнату, чтобы убедиться, что никто больше её не слышал. - Это было унизительно.
Сидя за небольшим столом напротив женщины, которая трахала меня последний год, я зол на ту мразь, которая увидела сиськи моей куклы, в то время как у меня не было такой возможности, с тех пор, как они арестовали меня. Она оскорблена и сердита, и совершенно некстати. Она всегда выделяется, как больной палец, когда навещает меня, одетая в дизайнерскую одежду, но это моя Камилла.
- Я по тебе скучаю, любимый. Ожидание убивает меня. Я знаю, что не совсем правильно говорить это, когда ты здесь, взаперти, но я чувствую, что постоянно нахожусь в состоянии тревоги, - говорит она.
Я не сказал ей о том, что на столе было написано заявление о признании вины, потому что она хотела, чтобы я сделал что угодно, бросил кого бы то ни было под автобус, лишь бы вернулся обратно.
- Дело будет принято у присяжных достаточно скоро. Это первый шаг. Но пока я хочу, чтобы ты кое—что для меня сделала, хорошо?
- Хорошо.
- Во—первых, есть какие—нибудь новости об убийстве Вандервола? - спрашиваю я, поскольку я не могу заставить охранников включить телевизор на любой из новостных каналов.
- Вся компания находится под следствием, но для чего, общественность еще не знает. Она тяжело вздыхает, наклоняется вперёд и становится напряженной. - Что я должна сделать, Кэл? Это всего лишь вопрос времени, когда все это попадает в прессу. Все будут знать. Наши имена будут звучать повсюду.
- Я могу тебе доверять, верно?
- Тебе даже не нужно подвергать это сомнению. Конечно. Я люблю тебя и сделаю все, что угодно, ты знаешь это.
- Мне просто нужно было услышать это снова. Это место умеет вогнать тебе в голову сомнения, - говорю я ей, но знаю, что могу ей доверять. Она не похожа ни на одну женщину, которую я когда—либо любил. Она может быть на двадцать три года моложе меня, но она боец. После моего ареста я рассказал ей о незаконной деятельности, в которой был замешан. Я рассказал ей все, она не разочаровалась во мне и предложила рассказать властям все, что я хотел. Эта женщина будет лгать, обманывать и красть для меня, и я люблю ее еще больше за это. Так как она сидит здесь, вся чопорная против мусора городских маргиналов, я улыбаюсь внутри, зная, что она, вероятно, будет вести себя еще грязнее, чем большинство из них, и она будет выглядеть просто великолепно, делая это.
- А как насчёт его жены? Она была в новостях?
- Нет. На данный момент мало информации. Полиция держит рот на замке, пока дело расследуется.
Я киваю, а потом она добавляет:
- Дорогой?
- Что такое?
- Ты уже думал о том, чтобы позвонить сыну? Тебе не кажется, что он должен знать?
Сжав кулаки, я кладу руки на стол.
- Пока нет.
- Я могу позвонить ему.
Я качаю головой, говоря:
- Лаклан упомянул девушку, с которой он проводит время в Гала. Элизабет Арчер. Можешь прошерстить это имя?
- Элизабет Арчер, - повторяет она. - Да. Зачем?
- Мне нужно знать, кто она и какой интерес она имеет к моему сыну. Лаклан сказал мне, что она в Шотландии только на короткое время. Я не смог получить больше информации, потому что звонок был прерван.
- Как ты думаешь, кто она?
- Не знаю. Но кто—то стрелял в Деклана через пару дней после убийства Беннетта, и он отказался назвать кто это. Там, где—то есть связь. Я знаю это.
- Это так несправедливо, - говорит она. - Я имею в виду, ты никогда никому не причинил вреда. Я не знаю, почему ты сидишь здесь, в тюрьме, а не те, кто вовлечен в это. Почему бы тебе не дать им имена?
- Ты знаешь почему, Камилла. Мы уже говорили об этом. Это не те люди, от которых можно отвернуться. Этот бизнес намного больше меня. И, зная суммы денег, которые я отмывал, моя жизнь на кону, если кто—то настучит, меня убьют.
- Я знаю, мы говорили об этом, это просто...
- Послушай, - говорю я, желая, чтобы она не погружалась в эмоции всего этого.
- Прямо сейчас, просто сосредоточься на заботе о себе. Сосредоточься на выяснении, кто эта девушка, которая проводит время с Декланом. Я не хочу, чтобы ты зацикливалась на вещах, которые сейчас не под нашим контролем, хорошо?
Кивнув, она уступает:
- Хорошо.
