- Стив работал на меня. Он работал посредником, глаза и уши с обеих сторон.
- Обе стороны?
- Я и наркотики.
Я даже не пытаюсь соединить точки, которые привели его к Беннетту, потому что все, что наполняет мой разум — мой отец. Я никогда не представляла своего отца иначе, кем он до сих пор является для меня — моим принцем с горстью розовых маргариток. Я не могу представить, чтобы он работал на такого человека, как Ричард, человека, который вонзил свой нож мне в лицо и руку, чтобы доказать свою правоту.
- Он всегда был преданным, - добавляет он. - Пока не заключил сделку о признании вины в обмен на имена. Думаю, он считал, что федералы защитят его, но Менард полон заключенных, которые так или иначе связаны со мной. Хоть он никогда не бросал меня, за что я его очень уважаю, он отказался от имен людей, которые шли по низкой лестнице бизнеса, и за это заплатил цену.
- Ты ублюдок, - выдыхаю я с глубокой ненавистью.
- Я?
- Ты знал, что он назвал имена?
- Да.
- И из—за верности тебе, он никогда не сдавал тебя?
- Стив сделал то, что федералы попросили его в обмен на досрочное освобождение — для тебя, - говорит он, кивая мне головой для выразительности. - Но в то же время он никогда не поворачивался ко мне спиной.
Его слова полны злорадства и гордости за свое высокое положение, и моя ярость увеличивается от цены, которую заплатил мой отец. Мой голос становится тверже и пропитывается враждебностью, когда я продолжаю:
- Но ты держал власть. Ты знал, в какой опасности он был, и ничего не сделал, чтобы защитить его от того, что было неизбежно!
- Это было не в моих руках.
Кровь внутри кипит, я сжимаю кулаки, когда кричу:
- Но ты босс! Ты держишь всю власть и ничего не сделал!
И потом все начинает сходиться. Теперь части начинают складываться. Еще сильнее скручивая руки, края пластика впиваются в нежную плоть моих запястий, разрезая кожу и выпуская кровь, которую качает мое израненное сердце.
- Ты хотел его смерти, - прихожу я к выводу. - Ты был напуган, не так ли? Ты знал, что он выдал имена и боялся, что это лишь вопрос времени, когда он продаст и тебя, верно?
Он наклоняет голову, признавая мою теорию правдой, и это выводит меня из себя.
- Сволочь! - мой кричащий голос царапает горло. - Это был ты! Это ты на него напал, ублюдок!
В ответ он лишь медленно сжимает губы, сидя как ни в чем не бывало.
Я всегда возлагала всю вину на Беннетта и, хотя я его ненавижу за то, что он был катализатором всего этого дерьма, в этом виноват именно Ричард, который имел право голоса в жизни моего отца, и он использовал его, чтобы спасти себя.
- Ты гребаный трус! - выплевываю я, чувствуя, как мое сердце разбивается снова и снова. Мой папа рисковал жизнью, отказываясь от имен, только чтобы добраться до меня.
Кровь стекает по моим рукам вместе со слезами, моя кожа начинает разрываться, когда я сражаюсь со своими оковами. Когда меня настигает разочарование, я кричу и падаю. Мое тело содрогается, и когда я слышу хихиканье Ричарда, я с отвращением поворачиваюсь к нему.
- Это тебя заводит?
Он двигается в мою сторону.
- Видеть, как королева Чикагского общества разваливается на моих глазах? Да, - отвечает он и опускается передо мной на колени, касаясь пальцем моего лица и проводя им по порезу на щеке, а затем вниз по шее.
Его прикосновение мерзкое, живот сводит от этого гнилого чувства, и я просто не могу это вынести.
- Скажи мне кое—что, - начинает он. - Когда ты узнала, что Беннетт изменял тебе, ты хотела бы знать об этом до его смерти, чтобы поквитаться с ним?
Затем достает из кармана нож и вытаскивает лезвие. Мои глаза следят за его рукой, когда он подносит лезвие к липкой ленте, которая теперь покрыта моей кровью.
- Ты хотела? - снова задает вопрос.
- Нет. - Мне было наплевать, что Беннетт изменяет, потому что я никогда не испытывала к нему ничего, кроме ненависти.
Внезапно, быстрыми движениями, Ричард освобождает мои руки. Затем он проводит лезвием между моих грудей. Мой топ раскрыт, разрезанный ранее. Я слышу, как кружево рвется, когда он нажимает лезвием на ткань, и я понимаю его намерения. Я знаю этот процесс слишком хорошо и закрываюсь, защищая себя.
Теперь он знает правду о своей жене и сыне. Я могла слышать его, когда он разговаривал по телефону после того, как привязал меня к трубе. Я знала, что он говорит с Жаклин. Он допрашивал ее, и я поняла, что она призналась ему. Он не повышал голос и не был зол. Все было наоборот. Он остался собранным и, глядя в его глаза прямо сейчас, я вижу в них огонь предательства, когда он разрезает мой бюстгальтер, а я готовлюсь к моему пути — возмездию.
Ричард не знает, насколько я сильна, когда дело касается секса. В конце концов, я четыре года трахалась с врагом и делала это так хорошо, что он и не подозревал о моей глубоко укоренившейся ненависти к нему. Мое тело истощено и загрязнено. Так было и будет всегда. Даже Деклан осквернил его, когда изнасиловал меня. Поэтому, когда Ричард отводить ткань, обнажая мою грудь, я ничего не чувствую.
От холодного воздуха мои соски твердеют, и когда это происходит, он улыбается и злорадствует:
