Итак, на слое сохранения, каждый пытается отстоять свой рисунок красивой жизни. «Ты чего толкаешься? Кто взял мой портфель! И чем дольше делать прическу, у всех на виду – тем больше вероятность, что кто-нибудь обязательно дернет за волосы. Правда, один нюанс: это уже не экспансия, и все делается – исподтишка. Почему они так поступают? Так ведь на данном этапе хозяину быта кажется, что его территорию эмпатии осаждают безобразные, некрасивые эмоции. А его хозяйствование эмпатии, в свою очередь – зачастую безобразие для другого темного хозяина быта, и он тоже пытается препятствовать! Но смысл самого хозяйствования и сохранения масштаба эмпатии – не в этом, не в конфликте темных существ. Даже если без соперничества с другими темными существо займет своим хозяйствованием весь доступный масштаб – все равно, эмпатия будет этим масштабом и ограничена. Более того, постепенно греховные действия блокируются и на слое сохранения. Потому-то такие процессы у любого темного существа и являются экономящим хозяйствованием, которое наполнено избеганием, уходом, уклонением и т.д. Сама «территория» становится все меньше, ведь ограничения высшего смысла мешают все больше и порочному хозяйствованию.
Чтобы понять лучше суть дальнейшего, вспомните (или перечитайте) раздел о свойствах из предыдущей книги. Свойства проявляются в результате сил, влияющих на форму. Они и являются таковыми силами. А образно это – сила жизни. И поэтому, на этапе отстаивания территории эмпатии, черты основы также меняются соответственно: свойства быта теперь должны быть как можно более устойчивыми и сильными. А другие темные на этой же территории их постараются сделать наиболее неустойчивыми и слабыми. И все это обуславливает очень характерную, обессиливающую слабость в опеке, в тех местах, где много таких хозяев быта. Хороший пример такой энергетики и поступков – это опять же, школьный класс. Но не всякий, а такой, в котором много темных хозяев быта третьего подвида на этапе сохранения эмпатии. Такой пример очень ценен и тем, что многие читатели могут очень точно почувствовать и представить данную энергетику, поскольку они просто вспомнят ее по своему собственному опыту, если когда-либо бывали в подобных классах.
Ученик пытается обеспечить красивую эмоцию, согласно своей эмпатии: садится за парту, раскладывает принадлежности, учебники, ручки. Однако другие хозяйствующие пытаются разрушить все свойства его быта. Ученику постоянно стараются опрокинуть баночку с краской, сбросить учебники, заляпать одежду и т.д. И личность, которая вовлекается в подобные энергетики, теперь вынуждена постоянно следить за тем, как стоит учебник, чтобы никто не задел баночку, все ли вещи на местах и в наличии и т.д. Это порождает обессиливающую слабость и опасения в опеке. Конечно тогда, когда у самой личности также есть гордыня на этом слое. Причем ей даже не обязательно быть хозяином быта. Гордыня есть гордыня, активация подобия возникнет. И существа с более высоких слоев бытия, живущие на слое людей, также весьма подвержены этому, если уж у них есть такая гордыня. Более того, зачастую это обессиливает их больше, чем людей. Почему? Так ведь это не их действия, им непривычно и несвойственно постоянно тратить силы на контроль за свойствами опеки. Происходит перерасход сил, это все равно, что забивать гвозди микроскопом. Но нельзя сказать, что в такой ситуации хозяева быта – виноваты, а существа с более высоких слоев – лишь пострадавшая сторона. Ведь активация подобия возможна только при их собственной гордыне и кроме того, именно их собственная гордыня на разных слоях не позволяет решить проблему гармонично, свойственно их слоям влияния и созидания.
На этапе отречения хозяин быта охвачен неизменной эмоцией, которую он считает достаточной навсегда, непревзойденно красивой и образцом для подражания. Но ведь эта эмоция – вся его жизнь, она раскрывается течением его жизни. И она уже имеется. А значит и все жизненные действия, и дела, просто-таки обязаны сложиться в это «красиво». «Как бы поднять бабла? О, дай мобилу глянуть. Спасибо, мне пора». Кстати, не забывайте, все основы, в свою очередь, раскрываются веером телесных действий. Теннисист играет сложную репетицию, подходит хозяин быта, уверенный, что красиво у него само собой все сложится, и спрашивает с готовностью: «Ну, чутка глянул, я сумею, ты только скажи - куда ударить и где поймать».
Красота не складывается, и хозяину быта кажется все вокруг очень дерзкие, не дают влечениям быта влиять как надо, мешают. Поэтому когда такие хозяева быта общаются между собой, в зависимости от ситуации, то и дело слышится:
– О, красава!
– А ты чего такой дерзкий?
– Красава!
– А вот ты чего такой дерзкий?
