Придя в себя от первоначального шока, Марьяне захотелось в голос закричать, что она всё видит и галстук, который она так долго выбирала своему Шурику, был куплен вовсе не для того, чтобы им завязывали бесстыжие глаза похотливым разлучницам. Но вместо этого она молча наблюдала, как ей изменяют. С не менее удивленным видом на всё это смотрела Ева, а её и без того большие глаза стали ещё огромнее.
– Дай сюда, – тихонько сказала она, выхватив телефон из рук Марьяны.
Конькова быстро провалилась в меню приложения и нажала на запись, чтобы задокументировать факт морального падения мужа подруги. А Марьяна перевела отрешённый взгляд на выцветший от времени натюрморт на стене, сохраняя относительное спокойствие духа.
– Связь снова ушла, но этого будет вполне достаточно, чтобы он не отвертелся, – со злостью процедила Ева, брезгливо откладывая телефон в сторону. – Марьяш, ты только не плачь, всё будет хорошо. Это надо же, вот, значит, как он добился её расположения, мужчина-проститут.
Её пылкую речь Марьяна оборвала на полуслове:
– Знаешь, мне нужно переварить это происшествие, – не своим голосом сказала она. – Давай пока не будем сыпать проклятиями на его седеющую голову. Мы не знаем всех обстоятельств.
Ева подозрительно на неё покосилась и быстро принялась сооружать для них бутерброды, потом так же быстро на столе появились два коктейля, а в стакан для Марьяны было намеренно добавлено больше алкоголя.
– Марьяна, я понимаю, у тебя шок, но какие обстоятельства могут оправдать измену? – не унималась Ева. – Изменил – свободен.
– Ты вообще думаешь, о чём ты говоришь? По-твоему, я мечтаю о разводе? – в сердцах воскликнула Марьяна. – Нет, это дурной сон. Наследство, Шурик-изменник – этого просто не может быть…
Увидев, что подруга едва ли способна здраво о чём-то рассуждать, Ева пошла на попятную.
– Давай успокоимся, – увещевательным тоном проговорила она, поглаживая её по плечам. – Посидим, как и собирались выпьем, а потом на трезвую голову всё обсудим.
– Не надо со мной разговаривать как с душевнобольной. Измена – это ещё не конец света и не повод разрушать крепкий брак. В одном ты права: для серьёзного разговора нужно успокоиться, – выпалила Марьяна, подхватила со стола бокал и залпом его осушила. – Отличные пропорции, требую добавки!
Как бы искусно она ни притворялась, что увиденное её не задело, как бы спокойно она ни встретила эту ошеломительную новость, но волнение выдавало её с головой: Марьяна подолгу выпадала из разговора и время от времени принималась судорожно согревать похолодевшие пальцы.
– Рославцева, я так не могу, – не выдержала Ева. – Пусть я буду фиговой подругой, возможно, совсем не современной, но неужели после этого показательного выступления с пометкой тридцать плюс ты как ни в чём не бывало вернешься домой и будешь дальше изображать из себя страстно влюбленную жену?
В отличие от неё, Марьяна уже не могла похвастаться ясностью ума. Она устало прикрыла веки, и перед её глазами снова предстали похотливая Замоедка и Саша, стремящийся во что бы то ни стало угодить начальнице.
– Да, это пошло и низко, – со вздохом проговорила Марьяна. – Евик, я надеюсь, что ты не считаешь меня особой, которая легко переходит подобные рамки? Если что, то я обеими лапками за моногамию, а свингерство и прочая аморальная дребедень меня не интересует. Конечно, правильней было бы немедленно подать на развод, а ещё лучше – сделать то же самое в ответ, пока мы в браке. Но, увы, моя «осетрина» уже не первой свежести. Можно сколько угодно хорохориться, прихорашивать «фасад», но молодость всегда одержит верх. Или, как в нашем случае, большие деньги вкупе с властью…
Закончив свою речь, она шумно выдохнула, чтобы допить залпом очередной коктейль.
– Нормальная у тебя «осетрина», иные и в двадцать пять такую не имеют, надо лишь планку отбора немного уронить. Искать в качестве спутника жизни не заместителей в крупных корпорациях, а нормального мужика, тогда всё будет совсем по-другому…
Еве не удалось закончить свою мысль, её жестом оборвала Марьяна, давая понять, что ей есть что сказать. Она дожевала бутерброд и, запинаясь, проговорила:
– Знаешь, у нас с Шуриком очень хороший союз. Да, пусть это прозвучит странно, но я из тех женщин, которые позволяют себя любить, возможно, поэтому в моей груди не полыхает пожар от праведного возмущения. Разумеется, мне обидно узнать об измене, но я уверена, что этому имеется какое-то вразумительное объяснение. Вряд ли у них там большие и светлые чувства. К счастью, эта сцена не произвела на меня особого впечатления, чтобы утратить способность трезво смотреть на вещи. После стольких коктейлей это звучит нелепо, но всё же.
Марьяна неестественно хихикнула и уставилась на банку с корнишонами, которые им зачем-то сунула продавщица в магазине.
– Ты про закусь-то не забывай, – скептически буркнула Ева, которая не поверила в искренность её слов.