– Осторожней, – заботливо предостерегла её Марьяна, которая пытливо всматривалась в открывающиеся деревенские просторы. – Знаешь, а мне здесь нравится, но Шурик вряд ли будет в восторге от такой дачи.
Ева ничего не ответила, но её молчание было красноречивей любых слов. Марьяна и сама понимала, что любящий мужчина ни при каких обстоятельствах не изменил бы своей жене, и потому предпочитала считать увиденное проявлением мужской слабости или острым желанием остаться на высокооплачиваемой должности.
Поплавав в озере ещё какое-то время, девушки вернулись в дом. И по уже установившейся традиции Ева отправилась на кухню готовить для них обед, а Марьяна уединилась в спальне, собираясь во что бы то ни стало взять реванш над вредным соседом.
Она пододвинула банкетку к комоду, оценив, что лучшего места для её косметических экспериментов не найти, и достала из верхнего ящика увесистую косметичку, которую буквально распирало от содержимого. Но, прежде чем приступить к подготовке к «военным действиям», Марьяна в очередной раз взяла телефон в руки и сняла блокировку: сигнал по-прежнему был устойчивым, но Шурик почему-то не торопился ей звонить.
Марьяна впервые оказалась в тупике – утрата контроля над жизнью больно ударила по её самооценке, с новой силой всколыхнув старые страхи. Дезориентированная, она едва ли понимала, как сдвинуться с этой переломной точки и каким образом сделать вид, что ничего не произошло.
Шумно выдохнув, Марьяна задумчиво всмотрелась в экран, где уже второй день висел поисковый запрос: Скворцова Регина Эдуардовна. Статная блондинка с безупречной прической. На радость Марьяне, фотографии в сети без прикрас передавали её истинный возраст и отпечаток начальствующей должности на блестящем от хайлайтера лице. Несмотря на это, её соперница была весьма привлекательной, и пренебречь этим Марьяна не могла.
«Неужто Конькова впервые в жизни мне польстила? Похоже, что только я не замечаю необратимых изменений в своей внешности», – подумала она и наклонилась ближе к зеркалу. Но этот типовой экземпляр советской промышленности услужливо демонстрировал ей миловидную девушку, какой Марьяна себя и хотела видеть.
Немного успокоившись, она принялась поступательно выкладывать многочисленные тюбики и палетки на старенький комод, не без удивления замечая, что всё это довольно сносно гармонирует, а выдвижная полочка вполне сгодилась в роли органайзера для помад. Промокнув ватный диск тоником, Марьяна медленно провела им по коже, и ей вспомнился равнодушный, колючий взгляд соседа. Константин… По какой-то причине Марьяне совсем не хотелось называть его по имени даже в мыслях. Он удостаивался лишь не особо красочных эпитетов, вроде обезличенного «этот» или «первый парень на деревне». Предстоящий разговор с ним пробудил в ней дух соперничества. Ей непременно нужно было поставить его на место, сделать какую-нибудь гадость, хотя она и сама не могла точно сформулировать, чем именно её обидел «этот дикарь».
Марьяна колдовала над дневным макияжем около часа. Вечерний вариант получился бы у неё гораздо быстрее и ярче, но ей нужен был лёгкий образ, не забитый тяжелой косметикой. Когда результат её полностью устроил, она вскочила с табуретки и методично изучила свои наряды, чтобы выбрать наиболее впечатляющий комплект для визита в соседские владения. На этот раз её выбор пал на соблазнительную облегающую футболку и светлые джинсы с многочисленными потёртостями, выгодно подчеркивающими гладкость блестящей кожи ног. Марьяна легонько взъерошила волосы, поправив простую на первый взгляд прическу – теперь оставалось только немного подкрепиться перед ответственным делом.
По дому уже разносился приятный запах еды, а Ева как раз раскладывала по тарелкам нехитрый обед, когда Марьяна к ней вышла.
– Евик, я не устаю поражаться твоей домовитости, – блаженно промурлыкала она, нанизывая на вилку очередной кусочек жареной картошки. – Я никогда не добавляю сметану. Вкус божественный.
Скептически посмотрев на закатившую от удовольствия глаза подругу, Ева скромно улыбнулась.
– Пойдёшь к соседу, начни разговор издалека, – напутствовала она её. – Мол, приходила ваша теща, сетовала, что баба Марфа его обманула, а ты вот такая распрекрасная наследница и желаешь, чтобы всё было по-хорошему.
– Я и так хочу, чтобы всё было по-хорошему, – совершенно серьёзно сказала Марьяна, нахмурив брови. – Ты же знаешь – мне чужого не надо.
– Тебе ничего нельзя сказать, – проворчала Конькова. – Я слишком хорошо тебя знаю, ты как начнёшь тараторить, так и разболтаешь ему, что надо и что не надо.
– Но мне же нужно узнать, что там произошло, – игриво хихикнула Марьяна. – Заодно поближе с ним познакомлюсь.
– Даже так… – протянула Ева, приподняв бровь. – Если бы он был холост, я бы не стала тебя отговаривать. Например, твой Шурик не может похвастаться собственным озером.
На это Марьяна лишь звонко рассмеялась. Она встала из-за стола и деловито произнесла:
– Теперь я готова вести бизнес с озёрным магнатом.