И в-третьих, самое главное: это уже не было, по его мнению - тупо безысходным самоубийством по принуждению более страшным и жестоким убийством, а являлось скорее поединком – когда шансы на жизнь и на смерть у всех равны.
Наконец, смерть в бою - более почётна, чем суицид!
***
Но, на пятом «раунде», вместо «шёлк», раздалось:
- БАХ!!!
Везение товарища Абрамова закончилось, причём - самым радикальным способом из всех возможных…
Он умер!
Довольно неприятное зрелище, скажу вам, когда целая голова человека - с пока ещё живыми глазами, вдруг становится пробитой с одной стороны и вывороченной розовой костью с другой, а практически высковшие глаза - стекленея мертвеют. Слав те Господи, мозгов на стол выплеснулось сравнительно немного и совсем чуть-чуть крови брызнуло на шторы занавешивающие окна, вслед за пробившей их пулей.
А где же она сама? Звона разбитых стёкол вроде бы не слышал…
Подавив позывы рвоты – впрочем довольно слабые по сравнению с прошлыми в аналогичных случаях (должно быть привыкаю), подошёл к окну и раздвинул шторы.
А вот она – застряла в деревянной фрамуге.
Всё же патрон «Нагана» излишне мощный для короткоствольного оружия!
Присмотрелся в свете уличных фонарей: в направлении нашего дома шло двое, о чём-то по пути довольно оживлённо беседую. Одного из них, я узнал практически сразу: это бы Давид Лейман…
До их приходя, я ещё успел несколько опустошить сейф Начальника берлинского Отдела международных связей (ОМС) Исполнительного комитета Коммунистического интернационала. Справедливо рассудив, что фунты и доллары ему больше не нужны – а вот кооператорам Ульяновска вполне могут на что-нибудь пригодиться. Находящие же там документы на немецком языке, тяжеловесные золотые империалы и беспонтовые немецкие марки - оставил на месте для нищей берлинской полиции.
Не надо жадничать!
Господь, жадин не любит…
Глава 9. Берлинский пациент.
Бывший представитель Коминтерна в Германии Яков Самуилович Рейх, он же «товарищ Томас», как будто подражая библейской Лотте из Гоморра и Содомы - остолбеневши, окаменел соляной глыбой на пороге кабинета при виде трупа его хозяина… Но был мощным тычком в спину со стороны сопровождающего, вброшен внутрь.
Вид у Давида Леймана, был не намногим лучше:
- Что это значит?!
Своему сподвижнику по экспроприации экспроприированного у экспроприаторов, я ответил:
- Вы несколько задерживались, мы скучали и решили поиграть в «Жмурки»…
Кивая на покойника:
- …Ему выпало «зерро».
Тот не понял:
- Что за чертовщину ты несёшь?
- Потом расскажу, а пока «упакуй» вновь прибывшего – видишь, товарищ нервничает… Кстати, в этот раз можешь не раздевать: вид голых мужиков – уж, начинает несколько напрягать.
«Товарищ», поняв, что встрял и причём – от слова «конкретно», пытался было по-шурику свалить под прикрытием нашего диалога, но как вошь частым гребешком - был ловко пойман могучей дланью моего напарника и привязан к имеющемуся в кабинете стулу.
«Упаковав» гостя, Давид попросился в туалет «по-маленькому», а пока мол:
- Без меня не начинай! Я скоро…
Согласно киваю, успокаивая:
- Уточню личные данные и всего лишь.
- Яков Самуилович Рейх, он же «товарищ Томас»?
- Да, это я… Кто Вы будете, товарищ?
- В твоём случае, это уже не важно.
- Почему?
Проигноривав вопрос, сам спрашиваю с нажимом:
- Ты читал в газетах или просто слышал про «парижскую шестёрку»?
- Да, читал.
- Те товарищи, которые нам больше не товарищи, попутав берега - украли у социалистического государства крупную сумму денег в инвалюте…
А глазки то, забегали!
Достаю из-под стола коробку из-под шляпы, открываю и с отмороженным видом перебрав содержимое, выложив самотык - невольно внушающий «шок и тремор» лишь своим видом, достаю за волосы скальп - принадлежащий некогда-то некому Иосиф Гури и, стараясь максимально доходчиво - объясняю весь текущий расклад:
- …Вот этот, когда мог делать это, сказал, что ты взял у него и его товарищей похищенные сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов - с целью открыть им в Швейцарском банке личные счета и перегнать эти деньги на них. Что скажешь?
Тот, вполне искренне возмущается:
- Да я их и знать не знаю!
Сунув скальп ему под нос, со всем скептицизмом, на который был способен:
- Ну и кому мы должны верить? Тебе – здоровому и невредимому, или этому товарищу - прошедшему самые суровые испытания, перед тем как предстать перед нами в столь непритезательном виде…?
Тот в полнейшем обалдении:
- Он, что? Умер?
- Умер, но не сразу… Так сказать – умирал по частям.
Вижу: товарища Томаса начинает мелко колотить.
Последовал длинный перечень пыток - которыми подвергли белогвардейцы из РОВСа сего стойкого товарища, перед тем как лишить его жизни и шевелюры.
Затем, сильнейшее психологическое давление:
- Запомни сам и если уцелеешь - став хотя бы инвалидом-колясочником, а не «жмуром» как хозяин этого кабинета – передай другим: лафа кончилась! На самом «верху» было решено за вас взяться и любыми способами выбить похищенные народные деньги…
