Неизвестно, удалось ли ей остановить людей, потому что заверещал, как циркулярная пила, инсектоид, снова ударил, почти уничтожив щит, ударил второй тха-охонг, третий – и в этот же момент рассыпался камень и схлопнулся проход. Ни Димке, ни Матвею не дали упасть – настоятельница подхватила их под руки и потянула к храму. За ними под выстрелами бежали охранники, плюясь огнем – и тха-охонги вставали на задние лапы, визжали, пытаясь сбить пламя, отступали и наступали снова. Двое столкнулись, перекрыв берег и позволив выиграть время.
У входа магoв перехватил майор Вершинин, окинув злым взглядом, неаристократично сплюнул.
– Все к хутору!
– Сейчас, – просипел Матвей, вцепившись в стену храма, и бросил в сторону тха-охонгов самый простой плоский щит. Пока догадаются обойти, пройдет ещё минута – две.
Отряд побежал к дороге. Матвея шатало. Лицо Димки,испачканное кровью, было бледным.
– Может, вернемся в храм? – запыхавшись, крикнула настоятельница. – За стены я их не пущу! И надо сообщить властям!
– Я уже сообщил, – проорал Вершинин в ответ. – Нельзя в храм. Этoт молодчик, – он мотнул головой в сторону Матвея, – должен спать в бункере.
Лопнул щит. Они бежали меж домов,из которых то и дело выскальзывали местные жители. Задержался один из автобусов, который подбирал бегущих на ходу. В заднюю дверь запрыгнул Вершинин, завалился Матвей, затащили Димку, военные помогли забраться матушке Ксении.
Люди лежали на полу, сзади стреляли иномиряне, набирали скорoсть тха-охонги.
– К хутору! – приказал Вершинин водителю, и тот надавил на газ.
***
Тиодхар Тенш-мин, волей императора и богов посланный захватывать юг страны под названием Рудлог, ныне находился недалеко от Менска, ожидая, когда раскинувшаяся дугой на несколько дневных переходов его армия продвинется дальше. И когда ему доложили, что в городке маги выводят местных жителей через волшебные врата в селение недалеко от столицы, он не стал скрывать удовлетворения.
Это был крепкий, невысокий и плотный мужчина, которого мoжно было даже назвать грузным, если бы не развитые мышцы и уверенность движений. Егo тяжелое квадратное лицо всегда было почти ?еподвижно, разноцветные глаза казались чуть сощуренными, словно он всматривался в собеседника. Генерал не был чужд роскоши, любил женщин, носил богатую, расшитую драгоценностями одежду и повязки на начавших седеть волосах, хлестал вино, но при этом был цепким бойцом и отличным стратегом. Вне советов и сражений предпочитал молчать, и подчиненные научились угадывать его желания по повороту гoловы или движению губ.
Он мог спать и на голой земле, но предпочитал останавливаться в захваченных дoмах местных аристократов. Генералу нравилось удобство жизни в этом мире.
– Император не смог порадовать богов, – сказал он тха-норам, которых собрал после доклада связного о Менске. – Но это можем сделать мы.
Боги не уберегли императора, но старому хищнику давно пора было вскрыть горло. Тенш-мин с удовольствием сделал бы это сам, если бы Итхир-Кас не был одним из тех немногих людей, которых генерал опасался. Зато теперь у него были развязаны руки. Пусть мальчишки ?енх-сат и Манк-теш загрызут друг друга за никому не нужный уже трон и Анлин-Кас. Тенш-мин же в это время быстро захватит столицу самой большой страны в новом мире, возьмет в жены правительницу-колдунью и сам станет правителем. И уже после этого додавит остатки вражеской армии. Тогда и боги будут к нему благoсклонны.
Если же колдунья будет сопротивляться – подчинит её мысли. Пусть сила его была не так велика, как у Итхир-Каса, но он тоже был потомком первых воинов, спустившихся с богами с небес,и оттого умел заставлять людей делать так, как нужно. А не выйдет – посадит на цепь. Оковы и плеть работают не хуже мысленного подчинения.
Портреты колдуньи встречались в захваченных городах слишком часто,и Тенш-мин даже смягчался, разглядывая светлые глаза и белые волосы, и признавал, что владеть такой добычей не хуже, чем сотней тысяч сундуков с золотом. Она не казалась способной на сопротивление, а значит подчинится и нарожает ему сыновей в искупление за смерть старшего. И будет покорной женой.
Тенш-мин знал, что у колдуньи есть муж и дети, но их участь была решена,и они его не волновали.
– Воины этого мира слишком мягкосердечны, оттого слабы,и возможность, подобная нынешней, должна была рано или поздно появиться, – продолжал он свою речь. Тха-норы почтительно внимали, пoднося ко ртам чаши с вином. Они понимали, о чем он говорит.
Воины здесь были чувствительны, как бабы, жители – болтливы. Лазутчикам, переодетым в местную одежду и знающим язы?, даже не нужно было расспрашивать местных: разговоры о том, что беженцев выводят через волшебные врата, а затем вывозят в столицу, что выведут обязательно всех, звучали и в храмах,и на вяло действующих рынках, и в очередях за продуктами и водой.
Тенш-мин за свои сорок пять лет ни разу не упустил возможности победить. Но он не был бы победителем, если бы только ждал возможностей. Нет, он их создавал.
