Дробжек заметила эту паузу и едва заметно перевела дыхание – чтобы проглотить, утихомирить жалость, плеснувшую слезами в уголки глаз. Раскалывать иномирянских пленных было куда менее сложной задачей, чем та, что вставала перед ней сейчас. И она обязана была предупредить:
– Ваше величество, я должна предложить вам обратиться к более опытному специалисту, с которым вы сможете общаться лично, а не по телефону. Визуальный контакт очень важен, работа, возможно, будет долгая, а из-за войны мы не сможем встречаться.
– Я думала об этом, но мне нужен кто-то, кому я абсолютно доверяю, – неожиданно жестко проговорила Полина. – Вам я доверяю, капитан. Вы многое знаете обо мне. Вы спасли меня дважды, вели мое дело, скоро родите мне брата… и вы женщина. Не представляю, с кем еще я смогу свободно пообщаться, кроме родных. Я хочу справиться с этим, понимаете? Я люблю своего му?а, я хочу быть с ним, он мой! И я ненавижу свой страх, который не дает это сделать. Вы правы, правы насчет чувства безопасности, – она говорила торопливо,и Люджине оставалось только слушать, – был ещё один случай, осенью. Я забралась к нему… вы же знаете, чем я занималась. Он тогда едва не убил меня – но берманы ведь все звереют, когда дело касается их территории. Он очень сильно меня напугал, оче?ь. Абсолютно потерял контроль. Но ведь успел oстановиться, сумел взять себя в руки – сумел,и я поэтому верила, что одного моего голоса всегда будет достаточно, чтобы остановить его!..
В кабинет вошел Стрелковский, увидел Люджину с телефоном – но она взглядом пресекла его попытку заговорить. Указала глазами на трубку, покачала гoловoй, кивнула обратно на дверь.
Он без слов пoдхватил со стола какие-то папки и вышел.
– …Одного моего слова! – с отчаянием говорила Полина. – Моей любви! Знали бы вы, как он умеет сдерживать себя, как он сдерживался до свадьбы. Я верила, верила! Что, несмотря на то что в берманах столько звериного, инстинктивного, Демьян никогда не сделает мне больно! Но он сделал.
– И теперь вы боитесь, что в любой момент это может повториться.
– Я не боюсь, – прогoворила Полина убежденно. – Умом не боюсь. Я вижу, как он мучается, как тяжело ему оттого, что он сотворил это со мной. Вижу, как меняет свои принципы ради меня. Знаю, что в разумном состоянии никогда не тронул бы. Но в какой-то момент рядом с ним начинаю цепенеть . Тело боится.
– Потому что тело не поддается логике и уговорам, ваше величество. Оно работает на инстинктах. Огонь обжег – рука дергается от огня. Можно пересилить себя и сунуть руку в огонь, но так и с ума сойти можно.
– Но ведь что-то можно сделать? – упрямо спросила молодая королева. – Один добрый и очень мудрый старик сказал мне ждать . Но я ведь не умею просто ждать.
– Ни один психолог не укажет вам, что делать и как жить, иначе это плохой психолог, – Люджина чуть повернулась в кресле набок,ибо затекла спина. – Но есть методы, которые позволят вам самостоятельно прийти к решению и сгладить травму. Для начала спрошу – вы точно не хотите воспользоваться услугами менталиста?
– Нет! – без сомнения ответила Полина. – Я не хочу ничего забывать. Все, что случилось со мной, – моё, плохое или хорошее. Забыть – это слабость . Это не для меня.
– А обратиться к сенсуалисткам? Вы ведь сможете лично попросить о помощи даже царицу Иппоталию.
Полина поколебалась.
– Если я не справлюсь сама, я так и сделаю, Люджина.
– Не вы сама, – мягко проговорила Дробжек. – Это ваша с супругом беда. Вам двоим c ней справляться. Но именно ваш муж должен убедить вас в том, что он всегда будет безопасен. Это его сфера ответственности.
– Он это понимает, – грустно сказала Полина. – Несмотря на то что сейчас далеко, балует. Изображает строгость, но все делает, что я попрошу.
– Вам это не нравится.
– А вам бы понравилось? Если я скажу, что для помощи мне ему нужно выдернуть свой позвоночник, он это сделает, капитан.
– Постараемся обойтись без этого, – пообещала Дробжек серьезно,и Полина вдруг засмеялась. Смех этот Люджина восприняла с облегчением – там, где нет надежды, нет и смеха.
– Демьян придумает что-нибудь, – проговорила королева, отсмеявшись. – Война закончится, он вернется и точно придумает.
– Вы очень верите в него, ваше величество.
– Я прекрасно понимаю, что наш мир могут захватить, что Демьян может погибнуть, но не хочу думать об этом, – очень по-взрослому объяснила Полина. – Я живу с верой в победу – иначе наш разговор не имеет смысла. Да и все, чем я сейчас занимаюсь, не имеет. Демьян делает все, что он может, для Бермонта, для мира и для меня. А я хочу сделать то, что доступно мне. Понимаете?
– Конечно.
– ?огда помогите мне.
– Вы уже сами себе помогаете, – Люджина старалась говорить еще мягче. – Скажите, вы еще кому-то рассказывали, кроме меня?
– Да. Сестре, совсем недавно. До этого не могла… просто не могла.
