Они прошли по ковровой дорожке, раскланиваясь с дело-выми партнерами Марка, светскими знакомыми, и заняли свои места на скамье — неподалеку от Чаши, в десяти шагах от представителей императорского дома.
По большому счету до гроба и усопшего Эдварда никому
не было дела. Собравшиеся не скорбели — они тщательно
улавливали малейшие нюансы иерархических изменений и де-
монстрировали преданность новому главнокомандующему
Имперской армией «Armband» принцу Эрлиху. Вскоре проя-
снился и интересовавший Марка вопрос — отношения пасынка
и младшего брата императора, учившихся в одной и той же
элитной военной школе, остались достаточно теплыми и
доверительными. Вальтера и супружескую чету Ауэрслебен он
поприветствовал кивком, а Арека поманил к себе, заключил в
дружеские объятья, расцеловал в обе щеки, а потом передал в не
менее дружеские объятья своего мужа.
«Теперь ясно, как он смог двадцать килограмм заговоренного
серебра для моих исследователей достать, — понял Марк. — То-
то Валь, хоть и глава Службы Безопасности корпорации, а зуба-
ми скрипит и отвечает, что у него таких ходов нет. Проси, мол,
елкого. Буду помнить, кому навар идет. Навар там немалый...».
— Смотри, — прошептала жена и осторожно сжала его
ладонь. — Смотри... Эрлих пригласил его на свою скамью.
О-о-о... он рядом с внуком императора сел. Ах, какая бы из них прекрасная пара вышла!
— Какая пара? Илле сопляк еще, — удивился Марк.
— Ему уже семнадцать. Он может вступить в брак с разрешения старших родственников.
— Вряд ли они рвутся сбыть его с рук. То, что мальчик стерилен и лишен магии — не повод выдавать его за первого встречного.
— Арек не первый встречный! — прошипела супруга.
Марк сообразил, что ляпнул глупость, и примирительно
кивнул. Он глубоко сомневался в том, что пасынок начнет
ухаживать за юным принцем Илле. Как-никак двадцать лет
разницы... А если и начнет... брак с представителем импера-
торского дома послужит на благо семьи.
Храм заполнили низкие звуки органа. Пепельное пламя, дремавшее в Чаше, вспыхнуло и выбросило в воздух сноп алых искр. Музыка и магия требовали, чтобы прихожане склонили головы и забыли о сиюминутных заботах. Марк покосился на
Илле, трогательно прижавшегося к плечу Арека, и повторил
прозвучавшие под сводами слова молитвы:
— Все идет своим чередом. За разлукой — встреча, за встречей — разлука.
Часть 2
слова и дела
Пролог
— Просыпайся, — мягкие губы пощекотали ухо.
Арек недовольно поморщился и пробормотал, не открывая глаз:
— Рано еще...
— Пора.
— Рано. Еще не хлопают.
Возражение заглушили литавры и гром аплодисментов.
Второй наместник Тагана подавил зевок — пронырливые журналисты так и норовили сфотографировать императорскую ложу Большого театра в Нератосе — и повел плечами, разминая затекшие мускулы.
— А говорил — балет любишь больше, чем оперу, — с укором заметил Илле.
— Хоть не воют, — главное было — не переборщить с солдатской прямотой. — И задницы симпатичные.
— Ты неисправим.
— А ты не желаешь смириться с этим фактом.
К лимузину они шли в молчании. В салоне Илле потянулся за
поцелуем, получил желаемое и, отдышавшись, поинтересовался:
— Ты приедешь на следующие выходные?
— Нет. Через выходные. Я буду занят, малыш. Много дел...
врач требует, чтобы я возобновил прогулки по терренкурам.
— Почему ты не хочешь гулять на Мелене? — наверное, в
сотый раз спросил Илле.
— Сколько можно повторять? Грош цена курортам планеты,
если наместник не удостаивает их вниманием. Это политика,
Иль.
— Ты мог бы ездить и туда и на Мелену. Мы бы гуляли вместе.
— Нет.
— Но, Арек...
— Нет. Я пришлю тебе сообщение, когда смогу вырваться с
Тагана. Только, умоляю, давай обойдемся без культурных мероприятий. Ограничимся ужином в ресторане. Я закажу столик.
— В Государственном музее должна открыться выставка гравюр...
— Нет!
Илле вздрогнул и отпрянул в сторону. Арек мысленно
досчитал до десяти и обнял его за плечи.
— Никаких гравюр.
— Может быть, поужинаем у меня или у тебя?
— В ресторане, — повторил наместник. — О! Уже приехали.
Я тебя провожу до двери.
Проводы обошлись ему в короткий поцелуй в лифте и затяжной под дверями квартиры. Заходить на чашку чая он категорически отказался.
Лимузин, управляемый вышколенным водителем, доставил
Арека к северным Вратам. На огромной автомобильной стоянке
кипела жизнь — сторожа взимали плату, туристы грузились в
микроавтобусы, грузчики, бодро переругиваясь, растаскивали
контейнеры, загромоздившие выезд, а военная полиция обыс-
кивала пьяный молодняк.
— Домой, Рейн, — приказал наместник, забираясь в джип. —
Впрочем... сначала заедем в бордель, я мальчика себе возьму.
Саша
Открытый на развороте глянцевый журнал притягивал взгляд. «Jugend und Reife». «Молодость и зрелость».
