Афганская полиция и солдаты, охранявшие контрольно-пропускные пункты на главном шоссе, ведущем к аэродрому Кундуз, радостно приветствовали проезжавшую мимо американскую колонну. "Зеленые береты" чувствовали себя героями фильма. Они спасли город от разрушения вопреки всему, что дало им глубокое чувство связи с населением. Хатч была в приподнятом настроении. Это было то, о чем он втайне мечтал с детства, участвуя в битве за выживание с небольшой группой братьев. Это было то, на что подписывался каждый "Зеленый берет", но мало у кого был шанс это сделать.
Это была кровопролитная битва для талибов. Видеозаписи с американского беспилотника и отчеты команд показали, что в ходе боя было убито по меньшей мере 350 повстанцев. Афганское правительство получило поддержку за то, что, казалось бы, восстановило контроль самостоятельно. Хатч почувствовал прилив гордости за людей, служивших вместе с ним. Некоторые из солдат никогда раньше не были в бою, и каждый действовал храбро. Все эмоции, которые он подавлял во время четырехдневной битвы, разом нахлынули на него. Они творили историю. Его люди были под кайфом от ощущения, что они живы. Они не были готовы к новостям.
Когда они снова включили телевизор в лагере, международные СМИ действительно были сосредоточены на битве за Кундуз, но не на поражении Талибана. Все крупные СМИ освещали бомбардировку американцами госпиталя "Врачей без границ", которая привела к гибели десятков врачей и пациентов. О значении победы в Кундузе почти не упоминалось. Казалось, весь мир провел последние два дня, обсуждая, был ли авиаудар военным преступлением.
Организация по оказанию медицинской помощи предоставила подробный отчет о своих усилиях поделиться своими GPS-координатами с американскими военными всего за четыре дня до удара. В нем также говорилось, что они разместили на крыше больницы два флага с логотипом группы, написанным красными буквами. Число погибших составило по меньшей мере тридцать человек, среди них персонал и дети, находившиеся в приюте. Ожидалось, что число погибших будет расти по мере опознания новых тел; многие останки были сожжены до неузнаваемости.
- Главное здание больницы, где медицинский персонал ухаживал за пациентами, неоднократно и очень точно поражалось во время каждого удара с воздуха, в то время как остальная часть комплекса оставалась в основном нетронутой. Мы осуждаем это нападение, которое представляет собой грубое нарушение международного гуманитарного права, - заявил генеральный директор организации "Врачи без границ" Кристофер Стоукс в заявлении для СМИ. Он назвал этот акт военным преступлением.
Следственная группа во главе с бригадным генералом армии Ричардом Кимом уже прибыла в Кундуз; они хотели немедленно увидеть Хатча. Фраза “военное преступление” вызвала дрожь страха у всех в лагере. Хатч закончил доклад афганским генералам в штабе 209-го корпуса и направился прямиком в кабинет бригадного генерала Кима. По дороге мимо него прошел афганский командир.
- Какова наша история? - спросил командир.
- Что вы имеете в виду, говоря "какова наша история"? - спросил Хатч. - Мы просто собираемся рассказать им, что произошло.
Хатч все еще был одет в ту же покрытую пылью, пропитанную потом форму, которую он носил в бою, когда вошел в комнату, где ждал бригадный генерал Ким. Он был уверен, что этот вопрос можно будет легко прояснить, как только у него появится возможность все объяснить. Все знали, что команды были втянуты в интенсивную перестрелку в течение четырех дней без передышки. Никто не мог усомниться в том, что их решения были приняты добросовестно. Он пододвинул стул и сел лицом к следователям. Выражения их лиц говорили об обратном.
Они уставились на него с неловкостью. Средства массовой информации описывали Хатча как потенциального военного преступника. Из-за него только что разбомбили госпиталь "Врачей без границ". Он отказался уклониться от допроса и заверил их, что хочет помочь в расследовании. Он был так же расстроен ударом, как и все остальные, но верил, что они поступили правильно, отправившись в город. Если бы они этого не сделали, талибы к настоящему времени уже окопались бы, и борьба от двери к двери за их изгнание привела бы к еще более высоким человеческим потерям. Каждый сделал все, что мог, в ситуации, в которую они вообще не должны были попадать.
Прошло десять лет с момента первого турне Хатча по Ираку. Десятилетие - это долгий срок для того, чтобы научиться переживать ужасы войны. Было ясно, что обстрел был ошибкой, вызванной отказом оборудования, истощением и человеческим фактором. Он попытался утешить Бена, "Эхо", который разговаривал с экипажем самолета в ночь нанесения авиаудара. Бен был в состоянии шока.
- Я его вызвал, - продолжал повторять Хатч. - Я его вызвал.
Факты, казалось, не укладывались в голове Бена. Он винил себя за ошибку. Он пытался не читать новости, но ничего не мог с собой поделать. Хатч ничего не мог сказать, чтобы утешить его. Бен думал о людях в больнице и снова и снова пересматривал свои решения.
