– У вас есть какая-нибудь теория, мистер Чаффи, которая могла бы объяснить то, что произошло?
Он мрачно покачал головой.
– Понятия не имею. Всё это просто не имеет смысла.
– Как вы стали тренером Ким Вернон? – спросила Нэнси.
Расс Чаффи объяснил, что они с отцом Ким были близкими друзьями, поэтому, когда она впервые проявила интерес к гольфу, он давал Ким уроки, которые помогли ей стать лучшим бомбардиром в команде колледжа.
– После того, как её родители умерли, и она решила стать профессионалом, – продолжал Чаффи, – я отложил всё в сторону, чтобы помочь ей. Я чувствовал, что у Ким действительно есть задатки чемпионки!
Вспомнив замечание звезды гольфа за чаем в загородном клубе, Нэнси уточнила:
– Я так понимаю, у Ким есть брат, который живёт недалеко отсюда, в Брэдли.
– Верно. Джек Вернон. Довольно многообещающий молодой человек. Он недавно ушёл в политику.
– У неё есть какие-нибудь другие интересы, кроме гольфа?
– Нет, – заявил её тренер, – это ещё одна причина, по которой её уход с турнира остаётся такой загадкой. Если бы у Ким были какие-то цели или интересы, которые мешали её карьере в гольфе, я мог бы понять, почему она выбыла из матча. Но гольф – это вся её жизнь!
– А как насчёт романа или брака? – спросила Нэнси.
– У неё был постоянный парень примерно с того времени, когда она окончила колледж, – рассказывал Чаффи. – Молодой дизайнер ювелирных изделий по имени Бретт Халм.
Это имя оказалось знакомо Нэнси.
– О да. Он довольно хорошо известен.
– Его мастерская недалеко от Ривер-Хайтс, – вставил Нед.
– Верно, – подтвердил Чаффи. – Я ожидал, что они обручатся. Но потом Ким увлеклась карьерой, и, конечно, большую часть времени проводила в разъездах. Так что, я думаю, они отдалились друг от друга и потеряли связь.
Несмотря на свои опасения, Нэнси пообещала разобраться в тайне, которая крутится вокруг прерванной карьеры Ким в гольфе. Но она была полна решимости не делать этого каким-либо тайным или коварным способом.
Позже тем же вечером, когда она смотрела фильм с Недом, мысли Нэнси то и дело возвращались к Ким Вернон.
Ким упомянула, что близость её брата в Брэдли была причиной того, что она остановилась в Ривер-Хайтс. Но теперь Нэнси поймала себя на мысли, что задаётся вопросом, не могло ли присутствие Бретта Халма быть ещё более сильным поводом.
На следующий день Нэнси посетила церковную службу вместе с отцом. Позже, за аппетитным жареным мясом, которое Ханна Груин приготовила для воскресного ужина, Карсон Дрю упомянул, что планирует сегодня днём съездить в Нью-Йорк, чтобы повидаться с клиентом, который собирался лететь в Европу.
– О, папа, это здорово! – воскликнула Нэнси. – Я обещала навестить кое-кого в больнице сегодня днём. Могу я поехать с тобой?
– Конечно. На самом деле, я настаиваю на этом! – Её отец усмехнулся. – Будет приятно провести время в твоей компании, а не ехать всю дорогу в одиночку!
Сверкающая высотная больница на Ист-Сайде Манхэттена была переполнена воскресными посетителями. Тэд Фарр, оказавшийся дородным веснушчатым полицейским, работавшим в метро, лет двадцати пяти, встретил Нэнси в вестибюле больницы.
– Мисс Дрю, я действительно ценю, что вы взяли на себя все эти хлопоты, чтобы помочь моей матери, – сказал он.
Девушка улыбнулась.
– Как я могла отказаться после того, как вы нашли такой необычный способ пробудить мой интерес? Кстати, зовите меня Нэнси, пожалуйста.
– Спасибо. Надеюсь, ты будешь звать меня Тэд.
Когда они поднялись на лифте в палату интенсивной терапии на десятый этаж, где находилась пациентка, миссис Фарр, Нэнси спросила, улучшилась ли её способность общаться.
– Боюсь, пока нет. Насколько я могу судить, она вообще не добилась никакого прогресса. Но я уверен, она немного оживится, когда увидит тебя.
Мэгги Фарр оказалась жизнерадостной женщиной с проседью в морковно-рыжих волосах, чьё морщинистое лицо отражало тяжёлую работу на протяжении всей жизни. Как и предсказывал Тэд, выражение её лица просияло, когда он представил знаменитую юную сыщицу. Но Нэнси не могла подавить всплеск жалости к её беспомощному состоянию.
– Миссис Фарр, – сказала она, – вы можете моргать?
Веки женщины затрепетали вверх и вниз.
– Хорошо! А теперь я хотела бы задать вам несколько вопросов. Если ответ «да», моргните один раз. Если «нет», моргните дважды, хорошо?
Губы Мэгги, казалось, сложились в слабую улыбку, и она моргнула один раз.
Нэнси ободряюще сжала её руку, а затем достала из сумки сложенный рисунок. Она показала его пожилой женщине и сказала:
– Тэд думает, что этим рисунком вы пытались сказать ему что-то важное. Это так?
Миссис Фарр моргнула один раз. Решительно, как показалось Нэнси.
– Это рисунок... паука?
Мэгги снова моргнула один раз.
Нэнси посмотрела на Тэда.
– Но паук для тебя ничего не значит?
Он с сожалением покачал головой.
– Ничего. Я понятия не имею, к чему она клонит.
Нэнси повернулась к миссис Фарр.
– Это... живой паук?
Ответом были два моргания.
– Тогда, значит, мёртвый паук где-то в комнате, где вы сидели в тот день?
Снова два моргания.
– Может быть, выставленный в музее экземпляр?
И снова «нет».
